– Разыграли как по нотам?

– Не могу знать, ваше превосходительство! Я спал. Проснулся оттого, что не могу дышать. Потерял сознание. Пришел в себя, когда уже никого не было и два казака лежали на полу.

– Значит, ваше удушение не было частью плана?

– Может, и было, но не моего. Они меня в свои планы давно уже не посвящают.

Барон смотрел в чашку зеленого чая, которую держал двумя руками. Он сидел на низком китайском диване в китайском красном халате, расшитом золотыми драконами.

– На ваше счастье, один из казаков пришел в себя. Он подтверждает, что вас душили и в нападении на охрану вы не участвовали. С чего же ваши друзья так на вас взъелись?

– Думаю, они сочли меня вашим шпионом, ваше превосходительство!

Барон усмехнулся без улыбки:

– А на самом деле?

Анненков помолчал секунду и отрапортовал со всей солдатской прямотой, на которую только был способен:

– Так точно! Я предан вашему превосходительству!

Барон смотрел на Анненкова с иронией.

– Так что же мне делать с ними, с вашими друзьями? Повесить?

– Не могу знать, ваше превосходительство!

– Ну как же – они подняли руку на преданного мне человека. Достойны смерти.

– Не могу судить …

– Они хотели убить вас и попытаются снова. Вы это понимаете?

– Так точно! Но не мне их судить!

– Ну да. Всех приходится судить мне … И мой приговор – повесить.

Анненков молчал, стоя перед бароном навытяжку. Он знал, что троица сбежала, захватив лошадей, – слышал, как казаки обсуждали это, когда вели его через двор.