– Веди.

Мы прошли через несколько залов и оказались в тесной комнате с невысоким потолком. Настоятель стоял на коленях, молился.

– Ваше преосвященство, простите, что осмеливаюсь прервать вашу молитву.

– Слушаю вас, – сказал настоятель, не вставая с колен.

Мне было неловко стоять над ним, но опуститься рядом с ним на колени было бы совсем уж нелепо.

– Генерал Унгерн намерен объявить о помолвке и провести свадебную церемонию с четырьмя дочерями российского Императора здесь, в монастыре. Мне это хорошо известно, так же как и вам.

Пока толмач переводил, я следил за выражением лица настоятеля. Но не было никакого выражения. Я продолжал:

– Этот брак имеет большое значение для судеб России и всего мира. Последствия его трудно предугадать. Так же сложно предвидеть последствия для монастыря, если свадьба состоится здесь.

Снова я сделал паузу, пока толмач переводил, и снова не увидел никаких знаков на лице настоятеля.

– Государь поручил мне, своему адъютанту, передать вам его пожелание. Его Величество считает более приемлемым, чтобы свадьба состоялась в Лхасе. Государь высоко ценит ваше гостеприимство, но для него важно, чтобы свадьба прошла под покровительством Его Святейшества Далай-ламы.

Как только переводчик замолчал, я с поклоном протянул платок Настоятелю, развернул на ладони и показал три камушка. При этом я встал спиной к толмачу, чтобы заслонить ладонь от его взгляда.

– Здесь скромное подношение в знак любви и уважения к месту, приютившему Императора и его воинов.

Настоятель глянул на камни, свернул и взял платок. Коротко, едва заметно кивнул, давая понять, что аудиенция окончена. Я поклонился, отступил на два шага, поклонился снова и лишь после этого позволил себе повернуться к настоятелю спиной и уйти в сопровождении толмача.

Снова мы прошли сквозь золото, пурпур и синее дымное марево. У выхода из храма я сказал толмачу:

– Скажешь кому, убью.

Когда я вошел в дом, голоса Принцесс все еще звучали в дальней комнате. Всегда любил слушать их – не слова, голоса, когда они вчетвером болтали, спорили, пересмеивались. Слова были не важны, пока я не услышал свое имя. Зайти к ним? Но удобно ли? Ведь и так провели целый вечер вместе, а потом еще с Ольгой … Но тут я опять услышал свое имя и пошел к Принцессам, но не прямо, а через кладовку, откуда был еще один проход к ним.

В темной кладовке светилась узкая щель приоткрытой двери и явственно слышалось каждое слово.

– Потому что ты смотришь на него, – раздраженно говорила Настя.

– Я смотрю? – Удивленный голос Татьяны. – Да зачем мне твой Леонидик? У меня Павлик есть.