Наставник рассказывал об оружии, потому что об этом его попросила Линь. Историю самурайского меча она уже слышала, поэтому сейчас она попросила рассказать про копье.

– Две битвы Сломанного копья, – сказал наставник, оглядываясь на стену с оружием. Все его сражения имели высокопарные наименования. Самурайский меч был «Шедевром Досаку». Двуручный меч напоминал о «Встрече на восточной границе, в сумерках». Автомат – о «Шестнадцати воинах под Дангху».

В тот момент, когда наставник поднял взгляд на копье, Линь нанесла свой удар. Таблетка «ледяной тройки», зажатая между безымянным пальцем и мизинцем левой руки, отправилась в очоко с саке, мгновенно растворившись.

Вот так.

Линь нужно разыграть свою сильную карту. Она научилась этому в рабочем районе, в котором выросла, имея дело с сильными, жестокими подростками, для которых насилие являлось частью их космологии, средством оценить и измерить мир. Тем, что выплескивалось на них, и тем, что выплескивали они сами до тех пор, пока их не ломали. Линь усвоила это на твердых скользких камнях тридцати шести улиц. Противостоя головорезам, отчаявшимся и искалеченным войной, которые уже успели потерять все.

Линь знала, что ей нужно делать.

Она должна была стать полной стервой.

Глава 44

Глава 44

Линь разбудило приоритетное сообщение, пришедшее через три часа, в 6:13 утра, если верить внутренним часам. Она лежала на диване, так и не сняв ботинки; сквозь щели жалюзи пробивался оранжевый рассвет. Линь уставилась в потолок.