– Ты вспомнила!

– Просто открывай, задница.

Линь поставила шкатулку на скамью рядом со стаканом с саке. Подняла маленькие медные защелки и открыла крышку.

Линь шумно выдохнула. Никакого сарказма. Ни грамма.

Она достала оружие, одной рукой и другой. Лезвия двенадцать дюймов длиной, немного изогнутые, заточены с одной стороны, канал для стока крови. Рукоятки обтянуты выделанной черной кожей, эфес сияет хромом. Сверкающее острие, нанозаточка, само лезвие из наностального сплава.

– Господи, они просто великолепные!

Фыонг и мать рассмеялись.

– В чем дело?

– Какая же ты, блин, чокнутая, Линь! – сказала сестра.

Линь была в восторге от подарка и не стала обижаться. Достав из шкатулки ножны, она закрепила два танто на обоих бедрах. Распрямив плечи, повернулась к женщинам, руки на рукоятках.

– Как я выгляжу?

– Тебе идет.

– Замечательно, милая!

– Ну? – спросила у Линь Фыонг.

– Что ну?

– Я знаю, сучка, что ты тоже не забыла. Где мой подарок?

Пожав плечами, Линь вернулась в прихожую и выудила это из большого кармана куртки. Развернула обертку из паутиностали. На выцветшей обложке длинная проселочная дорога, вдоль нее поднимаются языки пламени. Вдалеке женщина в традиционном сарафане ао-дай и конической бамбуковой шляпе на голове, с ведром. «Невзгоды войны», полустертыми белыми буквами.

– О, не надо! – сказала Фыонг. – Ты же с ней никогда не расстаешься.

– Знаю, – ответила Линь.

Кривая усмешка Фыонг погасла.