Вот и все.
Честно говоря, Глишич удивился, что газета выделила столько места для этой новости.
Когда он пришел на завтрак, то на столе рядом с приборами и посудой нашел газету, аккуратно сложенную и не тронутую, пока он не взял ее в руки, прочитав название: «Пэлл Мэлл Газетт». В отличие от белградских изданий, которые на первые полосы выводили крупные заголовки и иллюстрации, эту газету наполнял плотный мелкий текст в три колонки. В основном, насколько заметил Глишич, это была реклама: одежды, лекарств, мебели, продуктов питания – таких как какао и чай, – изобретений вроде швейных машин, фотоаппаратов, велосипедов. И так до восьмой страницы, где наконец появлялись первые статьи о внутренней и международной политике. Рекламный текст дополняли картинки, но они были настолько маленькие, что у Глишича заболели глаза от попыток разобрать их: рисунки шляпок, усов по последней моде, баночек с таблетками и мазями. На седьмой странице встретилась большая иллюстрация с рекламой мыла марки «Пирс» в виде черно-белой репродукции, будто написанной маслом на холсте. На ней мальчик держал мыльницу и смотрел на трубку, из которой появился пузырь. Внизу мелкими буквами подписали название и автора изображения: сэр Джон Эверетт Милле – «Пузыри».
Глишич покачал головой. Сколько же денег у этого мыловара, что он смог купить картину такого известного художника, как Милле? И сколько нужно продать в Великобритании мыла, чтобы окупить такую дорогую рекламу? Глишич надеялся, что у него будет пара свободных дней и он сможет посетить знаменитые лондонские галереи.
На десятой странице внимание привлекла еще одна небольшая статья.
– У нас есть отличный чай, – раздался голос справа.
Глишич оторвался от газеты и увидел вдову Рэтклиф, она смотрела на него с улыбкой, держа поднос в руках.
– Особая смесь из индийского Дарджилинга[26]. Хотите попробовать? О, вы должны его попробовать, господин Глишич!
Он неуклюже вскочил, отложил газету и забрал у миниатюрной хозяйки пансиона поднос с большим блюдом, накрытым серебряной крышкой. Он не знал, как себя вести, – в конце концов, он здесь гость, – но ему показалось неправильным, что хрупкая женщина носила такие тяжести.
– Позвольте, я помогу. – Глишич медленно поставил завтрак на другую сторону стола, за маленьким фарфоровым подсвечником, украшенным цветочными мотивами. – И да, мне бы хотелось попробовать ваш чай, дорогая миссис Рэтклиф. Я уверен, что он очень вкусный.
Хозяйка повернулась на каблуках и поспешила за чайником.
В столовой были заняты еще два столика. За одним сидела пожилая пара, за другим – джентльмен средних лет с острыми усами и бакенбардами. Когда Глишич вошел, то поздоровался с ним. Дама с седыми волосами, собранными в тугой пучок, с интересом взглянула на Глишича, а мужчины слишком увлеклись едой, чтобы разглядеть его внимательнее. В комнате оказалось прохладно – это его порадовало. Ведь если бы печка грела сильнее, то неизвестно, насколько было бы комфортно сидеть в пиджаке, скрывающем кобуру с обрезом. Возможно, он преувеличивал и в пансионе ему не грозила опасность, но Глишич поклялся, что никогда больше не окажется в ситуации, где он будет беспомощен.
Вернулась миссис Рэтклиф и налила чай в чашку, украшенную тем же узором, что и чайник. Горячая жидкость дымила и пахла очень заманчиво – Глишич никогда не пробовал чай из Дарджилинга, и этот аромат пробудил мысли о чем-то далеком, экзотическом и мистическом. Хозяйка гостевого дома поставила чайник и фарфоровый кувшин с теплым молоком рядом с подносом с завтраком, выпрямилась и выжидающе посмотрела на гостя.
– Ох.
Глишич догадался, что миссис Рэтклиф хотела убедиться, оправдает ли завтрак его ожидания, и снял крышку с большой тарелки.
– Я не знала, в каком виде вы любите яйца, сэр, поэтому велела Джудит приготовить их вот так, но если вы предпочитаете яйца-пашот или яичницу-болтунью…
На тарелке оказалась глазунья с беконом и колбасками, запеченная фасоль, тушеные грибы, кусок кровяной колбасы на хрустящем, пропитанном сливочным маслом тосте. Глишич понял, что, несмотря на обильный ужин, голоден как волк.
– Нет, нет, миссис Рэтклиф. Меня вполне устраивает. – Он подвязал под подбородком тканевую салфетку и взял столовые приборы.
– Знаете, есть гости, которые просят модных пшеничных и кукурузных новинок господина Келлога[27], но я уверяю вас, что нет ничего более питательного и полезного для человека и его успешного рабочего дня, чем традиционный сытный домашний завтрак!
Глишич не знал, о каком мистере Келлоге говорила хозяйка гостевого дома, поэтому просто кивнул, разрезая вилкой и ножом первый кусок колбаски.
– Я рада видеть джентльмена со здоровым аппетитом. Приятного завтрака, господин Глишич. – Вдова еще раз улыбнулась и наконец оставила гостя.
Супружеская пара и мужчина с острыми усами тоже покинули столовую, и писатель смог в одиночестве насладиться вкусной едой. Он листал газету, попивая чай с необычным приятным вкусом. Минут через пятнадцать на тарелке осталась только кровяная колбаса – ее он не особо любил и не ел даже дома, в Сербии.
В столовую вошла молодая женщина с черными волосами, в чистом и опрятном фартуке поверх платья – Джудит, предположил Глишич. Она собрала посуду и утварь с освободившихся столов. Следом за ней появилась хозяйка и поставила перед Глишичем поднос с красным яблоком, жареным фундуком и каштанами.