Дежурный сержант в черной двубортной форме с заостренными лацканами и расстегнутым воротником направил их в кабинет Фредерика Аберлина. Чедомиль постучал и открыл массивную белую дверь с глубоким проемом. В комнате за большим столом спиной к овальному окну сидел мужчина средних лет с бакенбардами, усами, серьезными глазами и тонкими поджатыми губами. Перед ним лежали стопки бумаг и экземпляры ежедневных газет, слева от него располагался ряд шкафов с ящиками для документов, а справа – журнальный столик с пепельницей, вазой без цветов и двумя стульями. На боковой стене над журнальным столиком висела большая карта Лондона и портрет человека, неизвестного Глишичу. На табличке под портретом была надпись «Сэр Роберт Пил».

– Чем я могу помочь? – Мужчина оторвался от документа, который читал.

– Главный инспектор Аберлин? – спросил Чедомиль. – Министр внутренних дел организовал для нас встречу с вами. Глишич и Миятович из Королевства Сербия.

– Ах.

Инспектор встал и обошел стол, чтобы пожать руки гостям.

– Джентльмены, рад встрече. Добро пожаловать в столичную полицию. Министерство внутренних дел проинформировало меня, что консультация с вами может оказаться полезной в… ситуации, в которой сейчас находится Скотленд-Ярд. Простите, одну минутку…

Аберлин подошел к двери, открыл ее и крикнул:

– Сержант Макнатан!

– Да, сэр, – раздалось через пару мгновений из коридора.

– Найди Рида и скажи ему, что прибыли джентльмены из Сербии. И проследи, чтобы нам принесли чай.

– Слушаюсь, сэр!

Главный инспектор закрыл дверь и вернулся к столу. Несмотря на то, что на Аберлине были твидовый жилет и рубашка, а пиджак висел на высокой спинке стула, на лбу у него выступили капельки пота. Он выглядел как человек, который чувствовал себя неуютно в собственном кабинете. А учитывая то, что Глишич знал о нераскрытых преступлениях Потрошителя, какими бы отрывочными и поверхностными ни были его знания, состояние инспектора он вполне понимал. Глишич подумал, что если бы Таса и Аберлин случайно встретились, то они бы мгновенно нашли общий язык и стали бы ближе друг к другу, как становятся незнакомцы, столкнувшиеся с общим врагом.

– Видите ли, джентльмены, – заговорил Аберлин, – два года назад меня повысили и перевели сюда из Уайтчепела, той части города, где произошло большинство убийств, приписанных Потрошителю, а Эдмунд Рид занял мою прежнюю должность главы отдела Н. Но из-за моего знания Уайтчепела приказом сверху меня вновь назначили главным в расследовании. К сожалению, бо́льшую часть времени мне пришлось заниматься политическими играми и связями с общественностью. Эдмунд же старательно выполнял основную часть полицейской работы: разговаривал со свидетелями и подозреваемыми, посещал места, где могли быть улики, и собирал информацию. Эдмунд отличный парень. И важный человек. Он присоединится к нам через минуту, но вы должны знать: Эдмунд еще и известный воздухоплаватель. В позапрошлом году, насколько мне известно, он первым в мире прыгнул с парашютом с высоты тысячи футов в Лутоне, а за несколько лет до этого Британская ассоциация воздухоплавателей наградила его золотой медалью за то, что он поднялся на своем воздушном шаре, который назвал «Королевой Пастбища», от Хрустального Дворца на высоту, побившую предыдущий рекорд.

– Невероятно! – воскликнул Миятович в искреннем восторге.

– Помощник комиссара, сэр Андерсон, рассказал мне, что у вас тоже есть свой Потрошитель в Сербии – и что вам удалось его найти и поймать благодаря необычным методам расследования. Кто из вас, господа, сделал это?

Глишич открыл было рот, чтобы ответить, но болтливый Миятович опередил:

– Джентльмен рядом со мной, Милован Глишич. Он не может похвастаться, как ваш инспектор Рид, таким интересным увлечением, как воздухоплавание, но Глишич известный писатель, переводчик и драматург Национального театра Сербии.

– Рад знакомству, господин Глишич. – Аберлин кивнул писателю и обратился к его спутнику: – А вы?

– Меня зовут Чедомиль Миятович, господин Аберлин, и я здесь в роли посланника сербской короны и своего рода сопровождающий господина Глишича. Учитывая, что я английский зять – моя жена подданная Соединенного Королевства, – моя задача – встретить соотечественника и оказать посильную помощь.

– Хорошо, – кивнул Аберлин. – Чем нас больше, тем лучше. Возможно, свежий взгляд заметит то, что мы упустили.

Раздался стук, и дверь тут же открылась.

– Фредерик?

Вошел невысокий бородатый мужчина в светло-коричневом костюме с узором «елочка» и тут же отодвинулся, пропуская высокого полицейского в форме с чайниками и чашками на подносе.

В комнате оказалось слишком много людей. Аберлин подождал, пока сержант подаст чай и уйдет, затем встал и отдал честь вновь прибывшему.

– Эдмунд, это те джентльмены, о визите которых предупреждал Андерсон. Господин Глишич – человек, который поймал сербского Потрошителя, и господин Миятович… Хм…

– На этом лучше остановиться. – Чедомиль с улыбкой протянул руку, чтобы поприветствовать детектива Рида.

Пока они пили чай – густой, крепкий и темный, без сахара и молока, – Глишич с интересом наблюдал за сыщиком-воздухоплавателем. Рид выглядел слишком невысоким для полицейского, но что-то в его осанке и манерах излучало уверенность, опыт и харизму. Рид, в свою очередь, с таким же интересом изучал Глишича.

– Хотя он занимается работой, которая не имеет ничего общего с полицией, – заметил Аберлин, – господин Глишич является своего рода пионером в области расследования, основанного на формировании психологического профиля преступника, так же как вы со своими воздушными шарами, Эдмунд.

– Воздушным шаром, – поправил Рид. – «Королева» одна, и она неповторима.

– Ах. Хорошо.

– В любом случае, – продолжил Аберлин, – я думаю, вам было бы полезно прогуляться по нашему скромному учреждению и посетить комнату с вещественными доказательствами по делу Потрошителя. Мне же приходится постоянно отбиваться от нападок прессы по поводу убийств Прайс и Беннет. Тогда мы могли бы… – Он замолчал, вынул часы из кармана, посмотрел на них и положил обратно в жилетку. – Мы могли бы, скажем, встретиться у «Гренадера» в два часа и поговорить за обедом. Вас это устроит, джентльмены?

– Конечно! – ответил Миятович за двоих. – Если я не ошибаюсь, там подают жареную индейку с клюквенно-апельсиновым соусом. Я ни в коем случае не хотел бы ее пропустить!

– Тогда решено, – сказал Аберлин. – Эдмунд?

– Поддерживаю, мистер вице-король Уайтчепела. – Рид встал и открыл дверь.

Глишич и Миятович отставили чашки и последовали его примеру, несколько смущенно попрощавшись с Аберлином. Инспектор проводил их взглядом, положив руки на стол.

– Вице-король Уайтчепела? – спросил Чедомиль Рида уже в коридоре.

Сыщик пожал плечами.

– Это наша с Фредериком шутка. Пойдемте, господа. Потрошитель не спит, поэтому и нам не стоит бездействовать.

Глишич и Миятович проследовали за Ридом по коридору и спустились на два лестничных пролета в подвальные помещения.

– Осторожнее, – предупредил Рид, кивнув наверх.

При этих словах оба гостя пригнулись. Хотя опасности удариться головой, казалось бы, не было, Глишич замер и почувствовал, что коснулся макушкой низкого потолка.

– Нам нужно спуститься еще ниже, – Рид словно оправдывался. – К счастью, в комнате для улик проблемы с потолками нет.

Мужчины направились к двери, где их встретил полицейский в форме. В руке он держал что-то похожее на мешочки, в которые во время покупок кладут рыбу.

– Докинз, – сказал Рид, – это наши друзья из Сербии.

– Из… Сербии, сэр?

– С континента. Они помогают нам расследовать преступления Потрошителя. Ты достал то, о чем я просил?

Офицер Докинз протянул то, что держал в руках. Это оказались бумажные пакеты. Рид передал по одному своим спутникам со словами:

– На всякий случай.

Глишич заглянул внутрь и обратил внимание, что пакет покрыт воском.

– Держите их под рукой хотя бы на первых порах, – посоветовал Рид. – В этой комнате хранятся улики, и некоторые из них могут вызвать весьма неприятную реакцию у людей со слабым желудком.

Глишич и Миятович переглянулись, понимая, что имел в виду детектив.

– Пойдемте?

Рид указал на дверь, которую широко распахнул офицер Докинз. Оттуда донесся тяжелый запах непроветриваемой комнаты. Глишич поморщился и чихнул.

– Будьте здоровы. – Рид улыбнулся. – Нераскрытые дела покрывает пыль, но ни одно из них не предается забвению.

«Боже, помоги», – подумал Глишич и шагнул вслед за Ридом и Докинзом.

Миятович шел позади, явно не спеша столкнуться с тем, что находится внутри.

Комната оказалась гораздо больше, чем можно было представить, стоя за дверью. С высокими потолками метра в четыре и лампами, которые излучали желтоватый скудный свет. Белые стены из неоштукатуренного кирпича делали пространство без окон и дневного света свободнее. Комнату занимали ряды полок с коробками и контейнерами разных размеров. Между полками можно было передвигаться, Глишичу это напомнило библиотеку, только здесь вместо книг лежали гораздо более мрачные вещи.

– Ты чувствуешь это, Глишич? – обратился Миятович по-сербски.

– Что? – удивился Глишич.

– Тревогу, мой друг. И тоску от вещей на полках, которые напоминают об отнятых жизнях.

– Ах, это. – Глишич погладил подбородок. – Я чувствую, что мне не хватает воздуха. Но не знаю, связано ли это с отсутствием окон или с уликами, как заметил ты.