Озноб колотил Шумера, пока он не сжал кулаки и волевым усилием не подавил его. Ничего, сильные учатся на своих ошибках. Теперь он не убежит и никого не подведет. Потому что подводить, в сущности, не кого. Не Петра же?

— Чайник полон! — возвестила, влетая в гримерку, Олечка. Клетчатая юбочка окрутилась вокруг худых бедер. — Вы с вареньем любите?

Шумер улыбнулся, глядя на ее стремительное отражение.

— Можно и с вареньем.

— Сейчас.

Чайник в закутке зашумел. Олечка вынесла к столику розетку с вареньем и блюдце с нарезанным батоном. Шумер безотчетно взял кусок хлеба и стал есть его, ломая на маленькие кусочки. Смотрел, как девушка готовит место для чаепития, сдвигая баночки, пеналы, тюбики в сторону и даже перекладывая их на другой столик.

— Я с вами, можно? — спросила Олечка, на мгновение застыв перед Шумером.

— Конечно. Вы меня знаете?

Девушка кивнула.

— Ага, — просто ответила она. — Вы лет пять назад фокусы показывали.

— Почти семь, — улыбнулся Шумер.

— И людей лечили.

— Было дело.

Чайник заклокотал, и Олечка убежала к нему.

— Мне тогда, получается, четырнадцать лет было, — сказала она из закутка, постукивая чашками и наливая кипяток. — Меня мама взяла на ваше представление. Было здорово. И голуби, и с картами. У вас дар пропал, что вы потом исчезли?

Она встала перед Шумером с пластиковым подносом.

— Что-то вроде, — Шумер принял чашку, поставил ее, полез ложкой в сахарницу. — Я уезжал.

— Практиковаться? — Олечка подвинула стул к его столику.

— Скорее, для переосмысления.

— И снова даете представления?