В час дня я в одиночестве обедал в столовой, находящейся прямо в апартаментах старика. Портреты на стенах изображали все тридцать восемь Локомотивов, но для меня они все были на одно лицо. Ел я мало. Мистер Бакстер был очень пожилым человеком, не слишком заботящимся о вкусной еде, и меню в пентхаусе было неизменным и однообразным. По крайней мере, я не просил его разнообразить, хотя, может, меня бы и послушали. Ужин подавался в семь там же. Мистер Бакстер, как и я, был вегетарианцем. С двух до семи я работал в лаборатории корпорации «Северный свет», которую мне выделили для усовершенствования Процесса. После ужина я продолжал исследования и переписку за столом старика в пятне холодного электрического света, печатая на той же машинке, что и сейчас. Благодаря лучшим достижениями химической промышленности Линии я каждую ночь засыпал к полуночи и не видел снов.

* * *

Помню, что в первый раз я отказался следовать инструкциям мистера Лайма, когда он потребовал подписать документ, разрешавший захват некоторых территорий в Юго-Западном Крае и истребление их населения – больше ничего не скажу – у меня и так хватает врагов. Я как раз узнал о том, что Джесс жива, и снова начинал думать своей головой.

– Нет, – сказал я решительно.

– Нет? – удивился мистер Лайн.

– Нет. Заберите это.

Мистер Лайм терпеливо ждал, что я передумаю. Вы в жизни не видели человека терпеливее. Лицо у него было безучастное, как у часов, стрелки которых приближались к полуночи. Хотел бы я думать, что выражение моего лица было таким же твердым. Увидев, что я не намерен так просто сдаваться, мистер Лайм собрал бумаги и оставил меня одного. Он запер за собой дверь и выключил свет. Сначала я решил, что победил. Я не сразу понял, что мистер Лайм велел не давать мне ни есть, ни пить, пока я не передумаю. Это правда – перед тем как сдаться, я терпел довольно долго и даже так ослаб от голода и жажды, что едва смог позвонить в колокольчик, чтобы вызвать Лайма обратно. Его прислужники не пришли, когда я позвонил, – дождались, пока я совершенно ослаб, и только тогда распахнули дверь, залив все вокруг ярким электрическим светом, который я принял за свет из иного мира. Затем два дюжих офицера подняли меня на плечи и отнесли в лазарет в подвале башни. В лазарете я слышал множество обращавшихся ко мне голосов, как будто принадлежавших докторам и медсестрам Линии, но мне казалось, что я слышу голос Лив Альверхайзен, советовавший хранить молчание, хитрить и водить всех за нос, и голос моего старого друга мистера Карвера, советовавший выжидать.