– Я должен пойти, – возразил он.

– Ничего, – согласилась Соль и отпустила его руку. – Я пойду одна.

– Я не могу тебя бросить, – прошептал он с мольбой.

– Эйра Тори, – она улыбнулась одним уголком губ, – ты ведь должен мне желание. Моё желание – чтобы ты остался здесь.

Тори нахмурился. Он злился на неё за упрямство, но понимал, что дело совсем не в нём. Ненароком он вспомнил их первую встречу: её нежность в темноте прозаичной подсобки с мётлами и тряпками. Тогда, путаясь в мутном бреду, он увидел совсем не ту Соль, которой она была на самом деле. Та девочка была кроткой, заботливой и податливой, как растопленный сладкий мёд. Настоящая Соль не была такой даже в моменты своей величайшей уязвимости, когда вся её душа была как на ладони… И всё же её истинная натура не оттолкнула его. Тори с самого начала, пусть и неосознанно, хотелось позаботиться о ней так же, как она позаботилась о нём. В конце концов, она могла бросить его на произвол судьбы и не спасать ему жизнь – он ведь был для неё всего лишь незнакомцем. Но она выбрала помощь, потому что в этом была вся Соль Аурели. За неукротимым нравом скрывалась добрая душа. Ребёнок, искренне влюблённый в мир и всё живое вокруг. Такая, как она, никогда не позволила бы себе жестокость, как бы её ни пытались сломать или изменить. Тори чувствовал и понимал это, и оттого ему было так страшно отпускать её. Конечно, он боялся, что Совы пустят ей пулю в лоб быстрее, чем Соль успеет что-то понять. Или – что ещё хуже – что её затея удастся, но сразу после её бросят в тюрьму за убийство императрицы. Смерть следовала за ней по пятам, тихо ступая босыми ногами по промёрзшей осенней земле, но Соль знала её как облупленную. С самого детства они жили бок о бок, словно сёстры, и неспящая всегда была готова встретиться с ней на равных. Потому не смерть страшила Виатора, но жизнь. Если Соль не отберут у него пули и лапы стражей… Какая жизнь её ждёт? Неужели она сможет жить с кровью на руках?

– Удачи, – шепнул Тори, поймав мимолётный взгляд чёрных глаз из-под шляпы. Никогда ещё она не смотрела на него так. Он успел привыкнуть к её холодной и колючей натуре. Он видел её смущённой, стонущей и выгибающейся от его прикосновений. Видел разъярённой. Видел даже плачущей и потерявшей всякий смысл в жизни. Но никогда не видел такой искренней. Она смотрела на него как на друга. С нежностью, благодарностью и… надеждой? Или он, как профессиональный чурбан, спутал её с отчаянием? Знает ли эта безумная девчонка, что делает? Или снова шагает в распростёртые объятия судьбы, надеясь, что та не вонзит ей нож в спину?