Это было грубовато. Даже достойно жалобы в профсоюз! Акет уже хотел выйти, хлопнув дверью, но потом вспомнил, что он на корабле. В открытом море. Делать нечего: пришлось подойти к штурвалу. Он продолжал коситься на Алкимедонта, который со словами: «Блин, а ничего такой костюмчик» пытался снять со спящего юноши причудливое одеяние.

Хламида было ярко-фиолетовой и переливалась, как ожерелье Акетовой бабушки. От этого кошмарного цвета к горлу подкатывала тошнота. Из кармана одеяния торчала бутылка.

– Да дайте же отдохнуть, – отмахнулся парень, переворачиваясь на другой бок.

Но Алкимедонт отличался упорством и почти освободил один рукав, попытавшись стащить с крепкой загорелой руки золотой браслет, когда юноша резко сел и завопил:

– Вот и силы вернулись! Не зря я так сюда рвался! Как говорится, в гостях хорошо… А вы там что, раздеть меня пытались?

Море потемнело.

– Вам нужно почитать про принципы активного согласия, – продолжил парень, поднимаясь на ноги. И неожиданно уставился на Акета: – Ты вроде славный малый, напомни, чтобы я занес тебе конспект… Наверное, еще и хотели продать меня в рабство?

Не в силах открыть рот, Акет кивнул.

– Дом, милый дом, – проворчал юноша. – И какой же город мы сейчас проплываем?

– Свяжите его, – бросил капитан, поворачиваясь к каюте.

– Так, – медленно протянул пленник. – Спрошу еще раз: где мы? Кого мне здесь нужно затравить менадами, превратить в виноградную лозу, выебать или уболтать до смерти, чтобы, наконец, получить ответ на вопрос?

– До Наксоса еще полдня пути, – сказал Акет.

Ему не нравилось то, как этот юнец держался. Если не знать, что он захвачен в плен, можно было подумать, что это он царит на судне.

– А может, – зашептал старпом, – трахнем его напоследок?

– Иди отсюда! – замахнулся на него капитан и кивнул другому члену экипажа, чтобы тот поторапливался с веревками.

Но попытка прикрутить парня к мачте не увенчалась успехом: путы сползали с тела, словно живые.

– Что за… В три слоя мотай, чего застыл?!

– А может, все-таки трахнем? – не унимался старпом.

– Я сейчас сам тебя трахну! – прогремел капитан, отвешивая старпому тяжелый подзатыльник, и принялся рассматривать пленника со всех сторон. – Повезло же нам! Должно быть, сами боги послали нам такую добычу. Когда-то я знал одного ученого путешественника в Египте, он мог бы отвалить неплохую сумму за этого…

– Да-да, – вставил один из матросов, – Трисмегист Гермес, наихитрожопейший и наимудрейший! Как он там говаривал? Все движимое может стать недвижимым, да, ребята?