Аид погрозил ей пальцем.

– Не обольщайся.

Богиня засмеялась, и Аид с ужасом понял, что, если бы этот смех можно было записать на пластинку и проигрывать ее каждый день, он бы так и сделал.

– Да и потом… Куда я вернусь? Там, в мире университета и людей, я мертва. Я сделала свой выбор.

Аид опустил голову.

– Тебе жаль это слышать?

– Нет, – признался он. – Мертвая или живая, ты все равно – моя.

– Знаешь, что тебе на это сказала бы Гестия?

– «Какая-то нездоровая фигня», – процитировали они в унисон.

Она снова рассмеялась. Этот смех был как весна, как шумные воды половодья, быстрые, опасные, счастливые.

Смех был живым.

Она не просто победила смерть. Она ее обокрала, вырвала у нее жало. А смерть была и не против.

– Ты невыносима, – прокомментировал он, глядя на далекое черное зеркало реки и чувствуя умиротворение. И еще какое-то чувство, такое необычное, что хотелось разорвать голыми руками грудную клетку и вырвать оттуда сердце.

– Что сказать? Я такая, какая есть, Аид. И ты это знал.

– Конечно, знал.

– Еще властолюбивая, тщеславная, требовательная, ужасающая, напористая, вселяющая трепет, но ты же все еще считаешь меня привлекательной, да?

– Будь какой угодно, дорогая жена, – отвечал он, и это было правдой. – Между нами никогда не должно быть никаких запретов и раздоров. Будем властолюбивыми вместе. Я и сам могу быть жесток. Но ты это понимаешь, не правда ли? Ты достаточно умна. Я – существо требовательное. Я эгоистичен и крайне бессердечен. Но я – к твоим услугам. Только не оставляй меня, поклянись, что никогда не оставишь меня, и никто не будет стоять выше тебя. Забудь всех, не думай о них.

Наконец-то быть рядом с ней оказалось так странно и дико. Но ему это было нужно, он был зависим слишком сильно, в ней было все то, чего он когда-либо хотел, все, что мог забрать себе и оставить только для себя…

Персефона задумчиво разглядывала бледные тени мертвецов, бродившие по черному городу.

– Но ведь весна уже наступила, – промурлыкала она. – Люди там, наверху, ждут меня. Разве я могу оставить их? Я ведь очень добрая богиня.