Удар пришелся в цель. Вся гордость графини вдруг куда-то исчезла, сменившись растерянностью. Но глаза остались сухими, потому что она столько плакала из-за своего греховного брака, что у нее не было больше слез.

– Вы знаете, – пробормотала она, опустив голову.

– Знаю и не виню вас, – Эймерик всегда придерживался такой тактики – не нападать на побежденного врага. Потому что человек, загнанный в угол, непредсказуем в своем отчаянии. – Тяжесть чудовищного греха, довлеющего над вами, – намного мягче сказал инквизитор, – можно облегчить. Не бойтесь, доверьтесь мне.

Коринн будто застыла на несколько секунд. А потом начала говорить – каким-то детским голосом, словно впервые раскрывая душу.

– Я тогда была совсем ребенком. Мне и в голову не приходило, что узы нашего брака богопротивны. Отон же прекрасно это знал. Как и все вокруг, включая епископа.

– Когда вы это поняли?

– Далеко не сразу. Я была очень наивной. Но чувствовала – что-то не так. Мои сомнения подтвердились, когда родился первенец, мальчик. Он выглядел ужасно. Никто не хотел его крестить, даже епископ, который благословил наш брак. Ребенку так и не дали имени. Один каноник сказал, что я вышла замуж за брата, поэтому у меня, скорее всего, не будет здоровых детей. Но разве я могла поговорить об этом с Отоном? Вы знакомы с ним, но не знаете так хорошо, как я. В гневе он ужасен.

– Понимаю. А Софи?

– Бедная девочка! При рождении она выглядела еще уродливее, чем мальчик, – Коринн говорила без остановки, словно избавляясь от тяжелой ноши, которую молча несла все эти годы. – Отон верил, что ребенок будет нормальным, и мы не скрывали беременность. Поэтому девочку нельзя было никому отдать. Я думала, она проживет недолго. Мы все так думали.

– Но случилось иначе.

– Она боролась. Отон не хотел, чтобы ее кто-нибудь видел, и запретил выходить из комнаты. Лет в шесть Софи начала чувствовать себя плохо. Но к этому времени я очень привязалась к ней и не могла допустить смерти моей дочери. Так как причиной болезни была плохая кровь, я решила, что она выживет, если я дам ей новую кровь.

– Где вы ее брали?

– Тогда это было легко. Шла война, Отон с капитаном де Морлюсом ушли вместе с французскими войсками. Везде валялись незахороненные трупы. Чего-чего, а крови хватало. Я думала, что стоит Софи выпить кровь, как она сразу поправится.

– Но вы ошиблись, – прищурился Эймерик.

– Да, – теперь Коринн говорила словно сама с собой, опустив глаза. – Ей нужно было делать это постоянно. Со временем я поняла, что Софи тяжело жить на высокогорье. Даже в Отпуле, хотя тут не очень высоко, у нее случались припадки каждые шесть-семь дней. И тогда моей дочери требовалась новая кровь, причем все больше.

– Когда появился сеньор Пикье?

– Софи было двенадцать. Пикье служил библиотекарем у аббата Жоссерана и долгое время жил в Александрии, в Египте. Я посчитала, что Софи нужно образование, и обратилась к нему. Отон, приехавший домой между битвами, назначил его управляющим. Невозможно было поверить, что этот юноша в нее влюбится.

– Влюбится?

– Вы правы, я неправильно выразилась. Пикье она просто заинтересовала. А вот Софи действительно его полюбила. У Пикье были свои цели, на которые я тогда не обратила внимания. Он почти сразу узнал о ее болезни и постоянной потребности в крови. Его это нисколько не смущало. Меньше чем через два года после приезда Пикье в крепость они обвенчались на тайной церемонии. Отон все еще был в отъезде.

– А вы?

Тут Коринн не выдержала и разрыдалась.

– Я готова на все ради счастья своей дочери. Она такая умная, такая чувствительная. Я согласилась на брак только потому, что Софи этого хотела. Может быть, единственный раз в своей несчастной жизни она почувствовала себя нормальным человеком.

Эймерика восхищала сидевшая перед ним женщина, но он не мог позволить себе подобную слабость.

– Как вы оказались связаны с наассенами?

– Это была идея Пикье, как вы уже поняли. Он всегда стремился попасть в высший класс. Думал, что монашеское платье поможет ему проникнуть в недоступные круги. Софи была его инструментом. И остается им.

– Как вы могли с этим согласиться?

– Софи нужна кровь, она живет только благодаря этому. Когда войны прекращались, мне тяжело было ее находить. Пикье помогал моей дочери оставаться в живых. Я смирилась, хотя сама всегда оставалась христианкой.

– И считаете, что это нормально? – Эймерик строго на нее посмотрел.

– Нет, разумеется, нет. Но зато Софи жива, – Коринн сглотнула, чтобы сдержать рыдание. – Она – единственное, что у меня есть.

Эймерик встал, нахмурился. Принялся ходить туда-сюда, заложив руки за спину. Потом остановился перед Коринн.

– Вы знаете, что ваш муж попросил у меня голову вашей дочери?

– Зверь! – женщина подняла заплаканные лихорадочные глаза. – Он всегда этого хотел! Я бы убила его своими руками, если бы…

– Если бы?

Коринн поморщилась. По глазам было видно, что ее осенила догадка.

– Так вот чего вы хотите, – прошептала она.

– Нет, – покачал головой Эймерик. – Этого хотите вы. Я лишь могу заверить вас в безнаказанности.

– О, моя участь меня не волнует.

– Зато волнует меня, – прошептал себе под нос Эймерик. – Сохранить жизнь вашей дочери – почти невыполнимая задача. Но я могу это сделать. Однако взамен попрошу очень и очень многое. Гораздо больше, чем вы упомянули.

– Говорите, – в грустных глазах Коринн мелькнул проблеск надежды. – Я готова на все.

Эймерик снова стал мерять комнату шагами. И продолжал говорить, будто не слышал слов графини.

– Не только ваш муж хочет смерти Софи. Весь Кастр этого требует. Чтобы избежать костра, ей нужно исчезнуть – уехать далеко и надолго. Тогда о ней все забудут.

– Конечно! Мы поедем, куда вы скажете.

– Нет, вы – нет. Вам придется попрощаться с Софи. Я говорю не о переезде, а об изгнании. За пределы Франции.

– Но я должна быть рядом. Она умрет через несколько дней, если…

– Я повторяю, это невозможно, – Эймерик властно махнул рукой. – Можете назначить ей любого сопровождающего, но сами останетесь здесь. И еще. Вы должны поклясться, что будете готовы беспрекословно повиноваться любому приказу, исходящему от Церкви. У нас есть на вас планы.

– Я живу ради Софи. Сама я давно мертва. С тех пор, как поняла, что совершила грех, который Бог никогда не простит.

– Любой грех можно искупить, – голос Эймерика стал мягче, но в нем по-прежнему слышалась суровая мудрость. – Подумайте об этом. Если вы согласитесь преданно служить Церкви, для вас начнется новая жизнь, свободная от воспоминаний о прошлых грехах. Софи будет далеко, но останется жива, а может быть и счастлива. Кто знает, вдруг однажды вы снова встретитесь?

– Как я могу вам доверять? – дрожащим голосом спросила Коринн, в глазах которой снова зажглась надежда. – Церковь уже убила Жуэля.

– Никто не знал, что он ваш внук, кроме настоящего убийцы. Вы понимаете, кого я имею в виду. Вы должны мне доверять. Иначе – костер для Софи, а для вас – жизнь с Отоном, виновником всех ваших грехов. Жизнь, полная раскаяния и стыда, – Эймерик помолчал. – Итак, вы согласны?

Повисла долга тишина. Казалось, воздух мастерской раскалился – почти нестерпимо.

– Согласна, но при одном условии, – кивнула Коринн.

– Каком? – с недоверием посмотрел на нее инквизитор.

– Что Пикье вы тоже спасете. Кроме меня он единственный, кто может позаботиться о моей дочери.

– Вы просите слишком многого. Пикье – самая темная фигура в этой истории.

– Знаю. Ненавижу его и прекрасно понимаю, что он совсем не любит Софи. Но он ее муж, он заинтересован в том, чтобы она была жива. Если я не могу сопровождать ее в изгнании, то пусть рядом будет хотя бы он.

– Хорошо, – подумав минуту и вздохнув, сказал Эймерик. – Но согласны ли вы взамен выполнить все наши требования, даже если они покажутся вам неприятными или странными?

– Да. За жизнь дочери и ее мужа – да, согласна.

– Мудрое решение, – Эймерик едва сдержал охватившее его ликование. – Но пока ни о чем у меня не спрашивайте. Сначала вы должны убрать с дороги последнее препятствие. Сделайте это сами, не прибегая к моей помощи.

– Но после того, как… После того как Отон умрет… Меня схватят.

– Укройтесь вместе с Софи в аббатстве на Сидобре и не выходите оттуда ни под каким предлогом. Даже во вторник, когда монахи отправятся в Кастр. Я заберу вас оттуда.

Эймерик слегка поклонился и, обойдя чан, направился к двери. Коринн встала и побежала следом. Схватила его за руку.

– Но что мне делать сейчас? Сегодня воскресенье, Софи нужна кровь.

Подавив природное отвращение, Эймерик не стал отдергивать руку.

– Мы оба знаем, где ее найти, – сказал он, спокойно глядя в глаза графини. – Пусть лучше ваша дочь пьет кровь недостойного отца, чем кровь бедного крестьянина. – Потом, увидев ужас, написанный на лице женщины, добавил: – Представьте, что ваш муж пожертвовал жизнью ради своей дочери. Умирая, он совершит тот акт любви, на который был не способен при жизни. Разве все мы во время причастия не пьем кровь Отца?

Эймерик быстро пошел прочь, а обезумевшая графиня, рыдая, побежала к паланкину.

Жара была невыносимой.

13. Термобарические снаряды

13. Термобарические снаряды

Спецкор «Nouvel Observateur» Жан-Поль Марик заметил, что египетский офицер отчаянными жестами просит его подойти. Встал и нехотя направился в его сторону.