– Прошлый раз такая слабость привела к войне.

Ортей явно намекал на близость Второго Льва и второго же сына Завоевателя.

– А перед этим спасла ему жизнь, если ты забыл, – грубо ответил Мадар, – значит, спасет и она.

– Надеюсь на это, искренне надеюсь, – заканчивая разговор, произнес Ортей.

Между тем они уже подъехали к воротам усадьбы Риверрии. Никтис грозовым облаком вспорхнул с колесницы и влетел в дом. Там он обнаружил лишь Кассандру. Та одиноко сидела в окружении старых изваяний и мертвых растений в большой пустой комнате.

– Где она? – закричал ей и всему миру Никтис.

– Забавно, – ухмыльнулась пророчица, – о моей судьбе ты никогда не переживал.

Не успела она договорить, как ее дыхание перехватило. Кассандра, оторвавшись от земли, мучительно медленно подлетела к Владыке ночи. Однако эта странная женщина не боялась. Напротив, ее радовала хоть и болезненная, но близость с юным господином. Кассандра протянула руки к младшему сыну Завоевателя и, не торопясь, будто не задыхается, провела пальцами по нежным, но наполненным гневом чертам благородного лица.

– Почему ты меня не любишь? – спросила она гордо.

Никтис дрогнул и отпустил ее, но не небрежно уронил, а нежно поймал своими крепкими, сильными руками.

«Он давно уже не мальчик», – подумала пророчица. И была права.

За прошедшие полвека Владыка ночи сильно изменился. Мало кто понимал истинную мощь Никтиса. В боевых навыках только брат мог составить ему конкуренцию, а в знании Тайной магии – никто вовсе. Многие поговаривали, что Владыка ночи стал равен отцу, и это было неверно, но судить истинно им было не под силу. Когда два громадных снежных пика покидают предел взора человека, он не может определить, какой выше.

Так и остальные не понимали разницу в силах отца и сына, но сейчас они были похожи. Оба они ценили женщин, любящих их, и испытывали истинные чувства. Сейчас Никтис не хотел ей врать. Владыка ночи любил ее, и любил искренне, отчаянно. Однако он ненавидел ее сына и не мог ничего с этим поделать.

– Почему ты́ меня не любишь? – спросил он пророчицу, сделав акцент на «ты», как она сделала акцент на «любишь».

– Я… я люблю тебя сильнее всего на свете, – не сразу понимая, как такой вопрос мог родиться в голове Владыки ночи, ответила Кассандра. Ей казалось, что ее чувства очевидны ему с первого дня.

– Нет, ты мне врешь. Ты любила своего Льва, Телиона, и любишь своего сына, – оскорбленно сказал Никтис, все еще держа ее в своих руках.

Ему не хотелось бросать ее просто так, будто мусор, словно использованный материал. Однако он привык, что истинную причину брака между Телионом и пророчицей вторая оставляла при себе. Потому он хотел было оставить Кассандру, как услышал ее слабый, надломленный голос. Она плакала.

– Он взял меня силой, – тихо сказала она.

Непокоренная женщина призналась в своей слабости.

– Что? – переспросил опешивший владыка.

– Телион, он взял меня как трофей. Я никогда не любила его. Он соблазнился мной. А когда сильные мира сего хотят чего-то, они этого добиваются. Любыми способами, – решительно подытоживая, сказала она.

– Но… но почему ты молчала все это время? – непонимающе спросил Никтис. – Почему не рассказала правду?

– Кому? Великому Завоевателю? Ему не было ни до кого дела. Он был поглощен твоей матерью и тем, что она делала с ним. Пересекающий судьбы дал Львам жизнь, он был их Отцом, а значит, передал им право завоевания.

– Почему не сказала мне? – Никтис нежно прижал Кассандру к груди. – Зачем ты все держала в себе?

– А какой смысл? Признаться в собственной слабости? Зачем? Или это поменяло бы что-то? Ты бы стал любить меня? – спросила она и заплакала сильнее.

Никтис обнял ее. Да, он по-настоящему любил эту женщину.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Но почему тебе нужна Даная? Я прочла в твоем сердце. Никакие чувства не сравнятся с чувствами к ней. Почему? Ты же знаешь ее всего день. Почему она, а не я, Никтис?

Кассандра впервые назвала его по имени. Впервые кто-то не из его семьи назвал его по имени.

У Владыки ночи не было ответа. Сейчас он готов был все обернуть вспять. Ему нужно было услышать только одно…

– Скажи, что ты любишь меня больше своего сына. Скажи, что ты не любишь его. Отрекись от него, и я назову тебя своей королевой! Одно слово, скажи: «Отрекаюсь», – и я твой на веки вечные! – громко произнес Никтис, не боясь, что его могут услышать.

Кассандра отвернулась от него. Она молчала, и молчание убивало Владыку ночи.

– Ну же… Скажи, не молчи. Всего одно слово! Скажи!

Нетерпение забирало остатки спокойствия Никтиса. Он предлагал ей слишком многое, чтобы давать еще и время на раздумья.

– Я не могу… – тихо произнесла пророчица.

– Что? – владыка не слышал ответа.

– Я не могу. Он моя кровь… – Кассандра молча плакала.

– Ты сказала.

Никтис положил ее в кресло. Кассандра даже не пыталась сопротивляться, просто свернулась в клубок и плакала. Но в последний миг она развернулась и посмотрела прямо ему в глаза.

– Будь моим в последний раз, – умоляюще попросила она.

Ее слезы, ее слабость ранили Никтиса, и он не мог ничего с собой поделать.

– Тебе будет от этого только больнее, – сказал он.

– Нет, больнее мне уже точно не будет, – сказала пророчица и страстно его поцеловала.

* * *

– Быть может, когда ты поймешь, что я дороже всех для тебя, будет еще не поздно, – произнес владыка, когда все закончилось. – А прежде ответь: где Даная?

– Во дворе. Она во дворе. Вампиры стерегут ее, – ответила Кассандра и больше не говорила.

Никтис хотел ободрить ее, но сил не осталось. Он готов был сам проронить слезу, поэтому, задержавшись на пару секунд, отправился в сад.

Там он увидел уже пришедших в себя после битвы Предков и юную девушку. Нилората что-то рассказывала ей, а та радостно слушала.

– Даная, – не сдержавшись, окликнул ее Никтис.

Девушка повернулась и поспешила к своему новому господину.

– Хозяин, – смиренно склонив голову и подойдя вплотную, отозвалась она.

– Не называй меня так, – коснувшись ее подбородка, владыка направил ее взгляд в свои глаза.

– А как мне вас называть? – спросила она.

– Я расскажу тебе. Чуточку позже. А пока… – Никтис обращался к вампирам, – …спасибо вам за службу.

– Спасибо за возможность, – ответил Тимандр. – Достойные битвы – мой смысл жизни, – сказал он и исчез.

– Надеюсь, вы не забудете нашу верность, – добавил Адриан и отправился за братом.

– Ибо мы обязательно еще увидимся, – закончила Нилората.

Ее глаза горели алчным желанием быть единственной женщиной Никтиса, но сейчас она была рада оказаться в таком положении. Интересна только та игра, которую трудно выиграть.

Вскоре и Нилората растворилась во тьме, и владыка остался наедине с Данаей.

– Зови меня Никтисом, – сказал он.

– Называть вас… Никтис? – недоуменно спросила она.

– Да, это мое имя. Ты не знала, что у меня есть имя? – добавил он и увидел смущенные глаза молодой девушки.

Неужели все так его ненавидят, что боятся произносить его имя?

– Простите, – ответила она.

– Ничего. И я тебе не господин, а ты мне не служанка. Больше никогда не разговаривай ни с кем в этом царстве на «вы». Ты поняла меня? – спросил он, заглядывая ей в глаза.

– Да, – робко ответила она.

– Вот и славно. Что это у тебя в руках? – заметил владыка мертвую розу.

– Я нашла это здесь… – Даная протянула цветок Никтису.

– Это наследие моей матери. Пойдем, я расскажу о ней…

Младший сын Завоевателя взял ее за руку и повел вглубь сада. Они гуляли почти всю ночь, и Никтис успел оживить своей силой почти каждое растение. Все ради любви.

Кассандра следила за ними жадным и печальным взглядом. Она теряла возможность быть счастливой.

Глава шестнадцатая Перепутье

Глава шестнадцатая

Перепутье

Райан проснулся от грубого толчка в бок:

– Чего ты так долго спишь?

Открыв глаза, он увидел Аякса. Великан был слишком радостен и весел.

– У нас сегодня целый день приключений. Давай быстрее вставай! – И в Райана полетели его же вещи.

– Что мы будем делать? – спросил он робко.

– Определим тебя куда-нибудь. Я весь вечер думал и решил, что ты станешь легионером. Только вот не знаю, разведчиком или воином… – Великан задумчиво почесал бороду. – Ну да ладно, пойдем, позже определимся.

Он встал и быстро пошел к двери. Райан еле поспевал.

– Куда мы? – спросил он.

– Познакомимся кое с кем, он распределяет задания. Суровый мужик, но он нам поможет, – отозвался Аякс.

Они вышли на открытую площадку за зданием. Оказалось, что на ней располагалось нечто, похожее на тренировочную базу. В центре стоял седовласый мужчина с густыми усами. Вокруг носилось много народа: люди то подходили к нему, то исчезали снова, все в белом, но пока не в броне легионеров. Рядом с мужчиной стоял Саймон, как всегда обиженно безразличный.

– Здорово, Стэн! – громко закричал Аякс. – Привет, идиот, – подойдя ближе, не оставил он без внимания и Саймона.

– Аякс, какими судьбами? – то ли спросил, то ли констатировал седовласый мужчина. – Ты не заглядывал сюда тысячу лет.

– Был занят, ну, ты знаешь… – увиливая, ответил он. – У меня к тебе дело. Видишь этого мальчишку? – указал великан на Райана. – Мы не знаем, как с ним быть.

– А что с ним? Подойди ближе, парень, – позвал Стэн.

– Ну же, чего стоишь!

Аякс с силой подтолкнул Райана вперед. Саймон тяжело вздохнул и куда-то ушел. По нему было видно, что вся ситуация выводит его из себя, но Райан до сих пор не понимал почему.