Принадлежал он не мужчине и не женщине — бесполому духу. Журчала в нем вода, шелестела трава, свистел ветер — и все же этот голос был человеческим. Или же — старался подражать человеческому.

— Пришла, — подтвердила Алена.

Ее собственный голос дрожал, и сама она дрожала, осознав вдруг, что оказалась совсем не готова встретиться с той таинственной силой, которая живет здесь, которая все это время звала ее к себе.

Она возникла не из тумана, как было во сне, — поднялась над поверхностью озера из его глубин. Озерная с оттенком зелени вода, медленно, словно ей некуда было торопиться, оформилась в человеческую фигуру. В ней не было иных красок, оттого Алена не могла бы ошибиться — перед ней был озерный дух. Словно скульптура из воды, застывшая на молочной глади.

Алена поймала себя на неуместной мысли: если бы Слава увидел это, он создал бы настоящий шедевр — его работа была бы прекрасна. Даже если сам дух, стоящий перед Аленой, вовсе не восхищал — навевал жуть. На водяном лице не было глаз, только два провала — пустоты в воде, но почему же тогда Алена чувствовала взгляд этого существа? Взгляд чужой и холодный.

Дух не приближался, словно изучал ее, присматривался к ней. На какое-то время, пока они молча и неподвижно стояли друг напротив друга — водяная фигура на молочной глади и Алена, — время словно остановило свой ход. Алене казалось, какой-то морок перенес ее в безвременье. Но тут до нее отовсюду донесся тихий, проникнутый смирением шепот. Чьи-то голоса, слившись в один, обращались по имени к той, что повелевала ими:

— Чарна. Чарна. Чарна.

Алена огляделась.

«Как во сне», — подумала она.

Да, в этот раз все действительно напоминало ее сны. Увидев возникших между деревьями зверей, Алена и наяву сразу же поняла, что это не обычные животные. В них все было неправильным. Их глаза смотрели осмысленно, как будто их разум доминировал над инстинктами — животные так не смотрят. От них исходила тяжелая аура силы — Алена чувствовала, как одно их присутствие подавляет ее. Их шепот звучал в воздухе, повторяя имя той, кому они служили, хотя из их гортаней не вырвалось ни звука. И от этого шепота у Алены волосы на голове вставали дыбом. Змеиным шипением он проникал ей в уши, и казалось, что вот-вот нечто чужое завладеет ее сознанием.

«Стряхнуть наваждение, — подумала она. — Надо стряхнуть наваждение».

Сделав над собой усилие, Алена открыла рот и заставила себя заговорить:

— Почему тебя зовут Чарна? — устремила она прямой взгляд на озерного духа. — Это имя… оно ведь тебе не подходит.

Существо перед ней улыбнулось. И снова стало жутко. Жутко видеть, как улыбается озерная вода. Но дух озера понял, о чем она спрашивала.