Никодим опустил руки, и свет в пасти Божественного Орудия потух. Тишина, ни единого звука. Вана слышала лишь биение своего сердца. Никто не мог вымолвить ни слова, все только растерянно уставились на арену. Зрители, слуги, рыцари, Леопольд и все оруженосцы, стоявшие в кругу вместе с ней.

– Э‐э‐э… Здравствуйте, – вполголоса произнесла Вана, после чего, неловко и нервно улыбаясь, помахала рукой.

Никодим дал знак, и двое рыцарей в доспехах направились к девушке – в тот же момент по арене разнеслись шум и крики. Гладиаторы подошли к Ване совсем близко, когда на арену выбежал совершенно взбешённый парень.

– Это… это обман! Эта негодница притворялась мной! – Эгберт вырвался из цепкой хватки солдат, пытавшихся удержать его, и бросился на Вану.

Поднявшийся гвалт был ещё громче, чем во время забега. Рассерженные рыцари и священнослужители осуждающе качали головами, указывая на Вану, дерзкую девушку, осквернившую священный праздник Арма Санкторум. Никогда прежде не бывало ничего подобного.

Арена снова загудела. Никодим пристально смотрел на Вану холодными голубыми глазами. Он вновь повернулся с ничего не выражающим лицом, поместил Божественное Орудие в сундук и подал знак воинам. И пока двое гладиаторов уносили сундук с арены, двое других заслонили девицу от неодобрительных взглядов и комментариев публики.

Внезапно на арене появилось ещё несколько гладиаторов. Они выстроились в ряд, образовав барьер между Никодимом и Ваной. Тучи разом рассеялись, и яркие звёзды высоко засветили в небе над Аммерлингом, словно незримые свидетели небывалых событий. Время тянулось, и вместе с тем всё происходило с немыслимой скоростью.

Эгберт рыдал и сыпал проклятиями. Граф фон Фридберг и рыцарь фон Сакс смотрели на Вану и гладиаторов со смесью гнева, изумления и беспомощности.

Из-за головокружения девушка едва не упала, потеряв равновесие, но подоспевший гладиатор неуверенно поддержал её. Она вновь заметила Самаэля фон Мордархайма, стоявшего поодаль с лёгкой ухмылкой на губах. Вокруг него бушевал хаос.

Никодим воздел руки, и зазвучали фанфары. Потребовалось чуть больше времени, прежде чем на арене наконец наступила тишина. Некоторые зрители изредка перешёптывались, пока и этот едва уловимый ропот тоже не стих.

– Попрошу внимания, дорогие жители Аммерлинга. Сегодня мы все стали свидетелями невероятных событий, и я прошу вас набраться терпения. Знайте, что этот вопрос, безусловно, будут решать верховные священнослужители Ной-Изендорна. Но до этих пор мы должны уважать волю Божественного Орудия! Эта девица, – вскинув брови, он на мгновение обернулся, а затем снова обратился к толпе, – была избрана. Возможно, наступившие времена требуют особых воинов. Тот, кто усомнится в ней, сомневается в выборе Божественного Орудия, а следовательно, и в самом Создателе!

Звенящая тишина. Никто не издал ни звука. Были слышны только горестные всхлипывания Эгберта. Вана смотрела через зазор между мускулистыми спинами гладиаторов и чувствовала на себе взгляды тысяч изумлённых, разгневанных, любопытных и озадаченных зрителей.

– Она была выбрана послушницей гладиаторов. Отныне она – орудие Господа. Она – символ надежды и яркая, сияющая игла, которая вонзается в чёрное сердце чудовищ. И имя ей – Стальное Перо!

Снова загремели фанфары, и время от времени слышалось оживлённое бормотание. Затем к ним присоединились одиночные хлопки и вдруг арена взорвалась аплодисментами. Слова Никодима возымели своё действие. Вокруг стоял оглушительный шум, ведь жители Аммерлинга никогда в жизни не видели ничего подобного, ни в своём городе, ни даже во всей земле.

Взглянув на Вану, Никодим кивнул гладиаторам. Остальные оруженосцы увели девушку с арены, а гладиаторы шли рядом, защищая её. Вана была ошеломлена, нервный смех застрял у неё в горле, от страха её прошибал холодный пот, а на глаза навернулись слёзы отчаяния. В эту минуту хотела лишь одного – вернуться домой.

Гладиаторы отвели её в просторный шатёр, который охраняли другие рыцари в доспехах. Слуга пригласил девушку внутрь и благоговейно опустил взгляд.

В шатре было темно, и Вана устало огляделась. И тут она заметила фигуру, которая сидела на стуле, слегка сгорбившись.

– Ох, Ванара. Что же ты опять натворила?

Вана не могла поверить своим ушам и глазам, когда поняла, кто был с ней в одном шатре.

– Тётя Мильда, как ты здесь оказалась?

Глава 12 Наследие отца

Глава 12

Наследие отца

Вана остолбенела. Её тётя действительно сидела в шатре и смотрела на неё, слегка покачивая головой.

– Ванара, ты уже успела натворить немало глупостей за свою юную жизнь. – Она поднялась и медленно подошла к племяннице. – Но это уже переходит всякие границы.

Слёзы текли по лицу тёти Мильды, и Вана, всхлипнув, потупила взгляд. Случилось то, чего нельзя было допустить ни в коем случае. Она огорчила тётю, возможно, даже втянула её в неприятности.

– Тётя Мильда… мне… мне очень жаль. Я просто хотя бы разок хотела доказать…

Тётя сердито прохаживалась взад и вперёд, вытирая слёзы.

– Что доказать? Что ты такая же безбашенная, как и твой отец? Что ты можешь сражаться наравне с мужчинами? Что пожертвуешь своей жизнью ради церкви?

Вана не осмеливалась взглянуть ей в глаза.

– Этого всё равно никогда бы не случилось. Я просто хотела проверить, смогу ли я вообще преодолеть драконий забег. Гномы оставили бы всё втайне, и тогда я бы вернулась к своей прежней жизни.

Тётя Мильда горько усмехнулась.

– Гномы! Ты действительно думаешь, что их зелье может вечно скрывать правду? Не считая юного оруженосца, которого ты ранила и заставила исчезнуть, чтобы занять его место. Вана, это преступный обман! Тебя накажут за это. И меня заодно. О чём ты вообще думала?

Мильда тоже уткнулась глазами в пол, и они обе молча посмотрели друг на друга. В голове у Ваны проносилась вереница мыслей. Её терзало чувство вины, но к угрызению совести примешивалась и гордость. Наконец она выпалила:

– Я просто обязана была это сделать, понимаешь? Обязана! С самого раннего детства я чувствовала своё призвание. Я больше, чем простая служанка на постоялом дворе. Гномы со мной согласны. И рыцари тоже признали это. Даже весь Аммерлинг поддержал меня. Почему только ты не хочешь это принять? Я чувствую, что способна на большее!

В ярости Вана опрокинула маленький столик.

– Именно это меня и пугает! – вскричала тётя Мильда. Она сглотнула, пытаясь успокоиться. – От этого я и хотела тебя уберечь. Он в тебе, этот огонь дракона. Ты дочь Балина, и поэтому тебе передалось его нечестивое наследие. А теперь… теперь пути назад нет, Вана.

Тётя Мильда подошла вплотную и взяла племянницу за руку. Вана больше не могла сдерживаться и горестно разрыдалась. События последних часов обрушились на неё как осенний ливень, и вид печальной тёти Мильды причинял гораздо больше страданий, чем многочисленные удары и копья стрел. Вана вытерла слёзы и обеими руками взяла её за лицо.

– Тётушка, давай просто незаметно уйдём отсюда. Люди поболтают ещё пару дней, а к следующему турниру уже всё забудется. Ты же знаешь, как обычно бывает! Давай… пойдём домой!

Девушка поспешно сорвала ленту, собираясь сбежать из шатра вместе с тётей, но та остановилась и грустно улыбнулась.

– Уже поздно, Вана. Ты привела в движение колесо судьбы. И назад дороги нет.

Вана взяла её за руку.

– О чём ты говоришь, тётя? Прошу тебя, давай просто пойдём домой и спокойно поговорим!

– Твоя тётя права. Всё не так просто, как кажется.

Вана вздрогнула. В шатёр неслышно вошёл Никодим, кивнув тёте Мильде в знак приветствия.

– Ванара Эспершильд. Твоя выходка повлекла за собой серьёзные последствия, намного серьёзнее, чем ты и все мы когда-либо могли себе представить. Божественное Орудие в самом деле что-то почувствовало в тебе. – Он долго и вдумчиво смотрел на Вану. – Ты избранная. Ты не только должна стать первой женщиной-гладиатором, у тебя ещё и родимое пятно.

Откуда он узнал о её родимом пятне? Церемония, свет, голос во сне – как всё это связано? Стальное Перо. Так называл её тот незнакомый голос.

– Почему именно я?

На её глазах снова выступили слёзы. Слёзы растерянности, отчаяния и страха. Что всё это значит?

Никодим пожал плечами.

– А почему бы и нет? Пути Господни неисповедимы, и, возможно, причиной стала твоя смелось, твоя отвага, твоё рвение. Или наследие твоего отца, которое дремлет в тебе. Огонь дракона.

Вана посмотрела на тётю Мильду так, словно ждала от неё подтверждения о том, правду ли говорил монах. Та молча кивнула.

– Что… что за огонь дракона?

Никодим вздохнул и покачал головой.

– Последние часы были весьма захватывающими. А сейчас пришло время прощаться. Сегодня же мы отправляемся в Ной-Изендорн.

– Что?!! – Вана в ужасе распахнула глаза. Она перевела взгляд на тётю Мильду, и та снова пустила слезу.

– Ты была избрана послушницей Гладиаторов, Ванара. Теперь они забирают тебя с собой. Ты ведь всегда хотела стать воительницей? Твои мольбы были услышаны. У тебя нет выбора. Божественное Орудие никогда не ошибается.

Тётя обняла Вану и пристально посмотрела ей в глаза.

– У меня сердце разрывается оттого, что тебе придётся уехать. Но я буду жить надеждой. Ты носишь в себе огонь дракона, и, если пророчества верны… тогда, возможно, страданиям придёт конец. Вана, я горжусь тобой, и в то же время мне невыносимо грустно. Ты дочь Балина Эспершильда. Ты совершишь великие деяния! Я всегда этого опасалась.