На лице у мамы по-прежнему застыло выражение, умоляющее меня не делать глупостей. Умоляющее сдаться. Король определенно сломал маму, прогнул под себя, потому что я не узнавала смирение в ее глазах.

Но она не знала, через что мне пришлось пройти за последние недели. Она не знала, что я стала сильнее.

Я взглянула на свои ладони. Покрасневшие царапины и кровь Ратбоуна напоминали о том, что я едва умела управлять магией. Я прикрыла веки и попыталась призвать знакомое ощущение волшебства к подушечкам пальцев, но ничего не произошло. Я огорченно выдохнула.

– Тамала стала хорошим компаньоном… моему верному слуге. – Он дернул ее к себе. – Не так ли, дорогая?

Мамины губы дернулись от отвращения. Она шумно втянула воздух, когда он коснулся пореза на ее щеке. И все же от привычного нрава мамы не осталось и следа. От нее прежней осталась лишь оболочка.

Я шагнула вперед и тут же пожалела. Я знала, чего он добивался, но это все равно сработало. Ужас внутри меня окончательно сменился гневом. Сколько времени они глумились над ней, сколько боли принесли нам обеим.

И это была моя вина.

Я недостаточно сильно старалась.

Я доверилась Миносу вместо того, чтобы попытаться связаться с Домом теней и подтвердить слова Ратбоуна.

Это я поверила в Синклит и по собственной воле отправилась в Меридиан за артефактом.

Невозможно избавиться от мысли, что, поступи я по-другому, вытащила бы маму гораздо раньше. Аклис не пришлось бы умереть для того, чтобы доказать жестокость Миноса.

Но тогда я не привела бы в чувство Ратбоуна, к нему не вернулись бы воспоминания, и он бы так и остался во власти отца.

Нет, во всем этом виновата не я.

Во всем виноват Минос.

– Тамала уже пожалела о своих словах и пренебрежении к Дому крови, – сказал король, поглаживая маму по лицу. – Она уже стала послушной куклой… И ее дочь – следующая.

Мама зашипела и попыталась вырваться, но ее щека осталась в твердой хватке короля.

Тогда Минос притянул ее к себе, по-хозяйски положив обе ладони на грудь.

Я закричала от ярости и побежала к нему. Трое гвардейцев бросились наперерез. И хотя я сумела задеть ногой двоих, их это лишь разозлило. Меня схватили с невероятной силой, и на коже непременно уже багровели плотные синяки.

– Убери от нее руки, тварь! – зарычала я, все еще дергаясь в хватке гвардейцев.

– Отдай артефакт, и она вернется к тебе в… относительной целости.

Я оскалилась и показала ему средний палец.

Минос резко оттолкнул маму, отчего она не удержалась на ногах и упала на пол. Он быстро приблизился.

– Отдай. Мне. Артефакт. – Из его ноздрей чуть ли не шел пар.

Я не шевельнулась. Король стрельнул взглядом в одного из своих гвардейцев и достал пустой флакон с парой жалких капель крови на дне. Минос выпрямился, когда понял, что больше не сможет применять ко мне магию.

Уголки моих губ невольно подпрыгнули вверх.

– Мора, а я тебя недооценивал…

В его зрачках пробежала молния.

– Спасибо, я это часто слышу, – блефовала я.

Адреналин подскочил в крови. Я впервые начала верить, что наш план сработает. Еще немного, и некромансеры наверняка прорвутся через стену живой силы Миноса и уничтожат главных советников Миноса.

Без них он не так могущественен, как ему хочется казаться.

В Доме теней Ратбоун открыл нам секрет – магия Миноса угасает, и именно поэтому он так отчаянно ищет Империальную звезду. Чтобы жить и править своим магическим домом вечно.

Иначе ему недолго осталось.

Демонстрация его силы – не более чем фокус. Рядом с ним всегда обитает свита наиболее могущественных гемансеров, чью силу он вытягивает с помощью другого волшебного артефакта.

Искусный вор и гнусный лжец, но вовсе не великий маг с чистой кровью, каким он себя представляет.

Без своих шести голов Минос останется заурядным гемансером, умирающим с каждой минутой. А я бы с радостью позволила ему умереть медленно и мучительно.

– Мне кажется, тебе нужен дополнительный стимул. – Он постучал себя пальцем по подбородку. – Да, точно нужен.

Гвардейцы расступились, и распахнулась дверь в темницу.

– Мой сын – подлый предатель, но стоит отдать ему должное… Он пытался защищаться.

Они ввели еле живого Ратбоуна. Его левый висок покрылся кровью и прилипшими волосами, а лодыжка была неестественно вывернута.

– Я решил, что тебе не помешает дополнительная… мотивация. По-другому, я заметил, ты не понимаешь.

Животный звук вырвался из моей глотки, а мир окрасился в красный. Я набросилась на Миноса, царапая ему лицо и шею. Я успела пнуть его в колено, прежде чем гвардейцы оторвали меня и швырнули на каменный пол. Я больно ударилась копчиком, и на мгновение сознание помутнело.

Когда я пришла в себя, Минос сидел на мне сверху, схватив за футболку, а Ратбоун что-то кричал. Все вокруг начали двигаться непривычно медленно. Каким-то чудом у меня появилось время подумать о следующем шаге.

Боковым зрением я увидела окровавленного Ратбоуна, стоящего на коленях с искривленным от ужаса лицом. А надо мной склонился разъяренный Минос, у которого изо рта капала слюна.

– Ты такое же ничтожество, как и он, – произнес Минос и отпустил мою футболку.

Он встал и, приблизившись к Ратбоуну, присел на корточки. Минос взял лицо сына в ладони.

– Ты – моя главная ошибка. Если бы я мог вернуться назад во времени, я убил бы твою мать, как только она забеременела, – сказал он леденящим душу тоном.

Ратбоун смотрел на него с болью и слезами в глазах.

– Он недостоин тебя, – тихо сказала я.

Не уверена, что бледнокровка услышал. Минос рассмеялся.

– Хорошо же ты устроился, крысенок! Одурманил некромансера и соединил с собой даже не обручальным кольцом, а заветом. Бьюсь об заклад, она не представляет, что это значит.

Я непонимающе перевела взгляд с короля на его сына.

– Только тронь ее, – прошипел Ратбоун.

– И? Что ты мне сделаешь? Пусть она и вернула тебе человеческий вид, ты по-прежнему бледнокровка. Ты больше никогда не коснешься магии. – Минос посмотрел на меня. – Если только, конечно, она не решит поделиться с тобой своими запасами. Хотя… уверен, ты ее и в этом убедишь.

Яд так и сочился из уст короля. Ратбоун попытался пихнуть его ногой, но Минос с легкостью увернулся. Он держался так прямо и грациозно, словно всегда носил тяжелую корону из чистого золота на макушке.

Мне захотелось снести ему голову хотя бы ради того, чтобы этот разговор поскорее завершился.

– Вы мне изрядно надоели, – раздраженно вздохнул Минос и повернулся к моей матери. – Тамала, давай закончим это, согласна?

Он сверкнул ослепительной улыбкой и достал из кармана складной нож. Лезвие выпрыгнуло с резким щелчком. Я нервно сглотнула, и Ратбоун привлек мое внимание, кашлянув. Он словно знал, что я задумала.

Ратбоун покачал головой и одними губами произнес: «Нет».

Я закусила губу и постаралась как можно менее заметно коснуться заднего кармана. Карта заурчала в ответ, завибрировала от предвкушения. Она уговаривала достать ее и активировать.

Империальная звезда умоляла меня ввести ее в бой.

По коже пробежал холодок. Я почти слышала отдаленный шепот мертвых некромансеров. Или я уже окончательно сбрендила?

Минос воспользовался тем, что мама была измождена и прикована цепями к стене, чтобы приставить нож к ее горлу. Температура в комнате резко упала, и я покрепче обхватила картонную карточку в кармане. Жужжание голосов приближалось.

Минос сделал надрез на мамином плече, а затем еще один ниже, и она громко всхлипнула. Кровь заструилась вниз по предплечью, но она не потянулась зажать рану. Судя по всему, король приказывал ей не двигаться.

– Мора, нет! – закричал Ратбоун.

Я прошептала заклинание, выхватила артефакт из игральной карты и сжала камень в ладони. Минос оторвался от мамы, и его глаза вспыхнули возбуждением. Еще немного, и у него потекли бы слюни при виде древнего камня.

– Мора, не делай этого! – все еще пытался достучаться до меня Ратбоун.

– Прости…

Ставки были очевидны. Я позволю Империальной звезде завладеть мною и не буду уверена, что она отпустит. Другого выхода нет.

Я надела амулет на шею.

Я должна была спасти маму.

Мое тело раскалилось добела. Мышцы в икрах, ягодицах и даже на лице вдруг напряглись, готовясь к бою. Магия потекла из амулета в грудь, а затем разошлась по сосудам, разнося ярость и силу в каждую клеточку. Вскоре я часто дышала, а любое резкое движение могло заставить меня слететь с катушек.

Я нацелилась на короля Дома крови. Даже в подвальной темноте я видела вздутые вены на его шее и слышала прерывистое дыхание.

– Надеюсь, ты сдохнешь медленно, – прошептала я, и вышло это чересчур мягко.

И все же колени Миноса слегка затряслись от атмосферы в воздухе.

– Взять ее! Убейте ее! Но сперва снимите с шеи звезду! – скомандовал он гвардейцам.

Все снова задвигалось в замедленном действии. Двое мужчин ринулись ко мне, их ноздри расширились. Я схватилась за амулет, и он отозвался огнем в теле и шепотом в разуме.

– Наконец-то… – простонал один голос.

– Размажь его по стенке, – восторжествовал другой.

Я стала видеть короля гораздо четче. Каждая морщина на лбу напоминала мне, что Минос смертен и его кончина уже на пороге. А еще я чувствовала запах крови. Рана у мамы на плече кровоточила, и она даже не пыталась ее зажать или перетянуть, чтобы остановить потерю. Она сдалась.