Считаные секунды, за которые я отвлеклась на нож, могли стоить бледнокровке жизни. Пухлые щеки девушки будто налились еще сильнее, а лицо покраснело, когда она выкрутила руку Ратбоуна и вытащила из ботинка нож-стилет. С громким всхлипом Ратбоун взглянул на меня, и его глаза больше не напоминали мне о жидком меде. Они горели багровым огнем.

Девушка всадила Ратбоуну в бок стилет и откинула его тело.

Незнакомое чувство охватило меня и заполнило все свободное пространство в клетках. Перед глазами поплыл лес, и осталось лишь воспоминание о том, как кровь хлынула из раны Ратбоуна. Все произошло так быстро.

Она стояла ко мне боком и не успела отвернуться, когда я подпрыгнула вверх. Вес моего тела сделал удар стремительным и резким. Я взмахнула правой рукой и всадила нож Мальхуда ей в горло. Она схватилась за глотку, словно хотела удостовериться, что из ее шеи и правда торчало оружие. Кровь быстро покрыла рукоятку, и я увернулась в сторону, чтобы избежать брызг из артерии.

Кто-то громко выругался. Я упала на колени рядом с Ратбоуном, все еще не осознавая, что натворила.

– Твою ж… Мора… – ошарашенно произнес он.

В его словах не слышалось ни капли упрека. Наоборот, он был впечатлен.

Я жестом попросила его повернуться, и он недовольно застонал, но послушался. Стилет торчал у него из живота одной рукояткой. Оставшаяся часть плотно засела внутри.

– Будет больно, – будто заранее попросила у него прощения я.

– Что? Не трогай! – заверещал он.

Мысли двигались с бешеной скоростью. Обогнав самый быстрый локомотив, я отправила в Ратбоуна волну своей силы. Я даже не применяла ее сегодня, в то время как другие некромансеры сражались за свою и наши жизни. У Ратбоуна вообще не было магии, и он полностью зависел от меня. Именно так я оправдала свое решение, а затем поделилась с ним чем-то совершенно натуральным, но невероятно сокровенным.

И, конечно, я сделала это вовсе не потому, что мысль о том, что он умрет, вызывала у меня сердечную агонию. Вовсе нет!

– Мора, что ты сделала?

Он смотрел на меня, распахнув рот, и я выдернула нож из его живота. Ратбоун завопил, и этот звук оглушил меня, затронув каждую нить души, словно боль была моя собственная. Руки задрожали, дыхание замедлилось, но глаза видели, как рана Ратбоуна затягивалась. Он громко шипел, но боль постепенно отходила, и его лицу вернулся цвет.

Лежащая на земле девушка с ножом в горле издала последний кряхтящий вздох.

– Ох, Ратбоун, что же я натворила!

Он подскочил и приобнял меня за плечи. Рядом с нами лежал не только ее труп, но еще и множество других заколдованных жертв. Мертвых людей.

– Я убила человека, – прошептала я, не веря самой себе.

Ратбоун развернул меня к себе и заглянул в глаза.

– Ты должна следовать нашему плану.

– Я не могу оставить тебя здесь.

– Не переживай за меня, пожалуйста. Я уверен, что он притащит мой зад в особняк рано или поздно. – Уголки его рта приподнялись, но момент был каким угодно, только не веселым.

Губы Ратбоуна коснулись моего лба.

Движение справа привлекло мое внимание. Александр обливался по́том, и вместе с Гарцель они дрались с Мальхудом по очереди, но тот не спешил уставать. Он совершенно точно был зачарован, потому что ни единая капелька пота не упала с его лба.

– Хватит! – громко крикнула я. – Прекратите!

Я сумела привлечь внимание остальных приспешников Миноса, что боролись с некромансерами, а также клубок из локтей, коленей и кулаков, который представлял собою Александра, Гарцель и Мальхуда.

– Я готова сдаться, если вы остановите кровопролитие.

Из груди Гарцель вырвалось притворное: «Нет!» Все шло по нашему плану.

Я ощутила терпкий запах крови и разгоряченной плоти.

Часто дыша, Мальхуд слегка склонил голову набок, рассматривая меня. Взгляд мага скользнул на Ратбоуна и остановился на девушке, которую я убила. На мгновение в глазах у него мелькнуло болезненное выражение, словно его душу пригвоздило к телу ледяным железом. Он направлялся ко мне. Я нервно сглотнула, ожидая, что маг отомстит за смерть той, кого, очевидно, знал.

Но тут послышался голос:

– Тебе никогда не выиграть, Мора из Винбрука. Но ты все еще можешь попробовать спасти свою мать.

Этот голос запустил по телу волну ненависти. Карта в заднем кармане накалилась и снова настойчиво потребовала внимания, словно предвещала, что я собиралась сделать. Я бросила последний взгляд на Ратбоуна. Он держался прямо, несмотря на незажившую рану на боку.

Затем передо мной открылся портал. Лицо Миноса сверкнуло на другом конце, и он утащил меня во тьму.

***

Внутри было темно, пока он не распахнул дверь. Кто-то толкнул меня сзади, и свет на мгновение ослепил, но я сумела поймать баланс и не упасть лицом в пол. Я обрадовалась маленькой победе, но его приторная улыбка снова показалась в поле зрения, и радость тут же забылась. Язык отяжелел ругательствами, и я машинально попятилась. Но деваться было некуда: спина уперлась в чью-то грудь.

Пахло железом, по́том и воском.

По периметру зажглись свечи. Зрение не сразу адаптировалось к освещению, но как только картинка сфокусировалась… Я поняла, что это место было мне знакомым. Темница.

Темница из видения, которое показали голоса в Покрове.

В горле застрял крик.

– Проснись и пой, Тамала! – произнес Минос так, словно кто-то наступил ботинком на разбитое стекло.

Я надеялась, что его голос стал хриплым после изнурительной ночи, а не от предвкушения большой победы. Потому что, видят небеса, от меня Минос ничего не получит.

Артефакт в его присутствии будто зашевелился внутри карты. Я шлепнула себя по ягодице, и это вызвало у здоровяка-охранника озадаченный вид. Мысленно я попросила карту вести себя тихо.

Во что превратилась моя жизнь…

– Дочь пришла тебя навестить, – приторно сладко пропел король Дома крови.

Когда Тамала не ответила, он отпер дверь и толкнул ее внутрь ногой. Первыми зашли его гвардейцы, и я обрадовалась, что он боялся мою маму. Он должен был бояться нас обеих.

Мама вышла из тени темницы, таща за собой тяжелые цепи. Ее руки и стопы почернели от грязи, а раны на коленях и щеке, кровь на которых успела запечься, никто не удосужился обработать.

Мы радостно закричали одновременно.

– Мама!

– Мора, доченька!

Меня тут же перехватили два гвардейца, не дав даже приблизиться к матери. Я зашипела и попыталась укусить одного из них, но Минос поднял руку и процедил:

– Довольно!

Я мгновенно присмирела, но внутри меня бурлило кроваво-красное пламя. Мама тоже не смогла приблизиться ко мне: цепи задержали ее в паре метров. Дистанция была невыносима, но это было лучше, чем не видеть ее совсем.

Она жива. Это все, что имело значение.

– Отпусти ее, – сказала я Миносу, на что тот лишь рассмеялся.

– Команды здесь буду раздавать я, а не ты. – Он пренебрежительно ткнул мне в лоб указательным пальцем, но я даже не шелохнулась. – Где Империальная звезда?

– Там, где ты ее никогда не найдешь, если не освободишь мою маму и Аклис! Ты думаешь, я настолько глупа, чтобы принести артефакт с собой?

Король крови терял терпение – это можно было заметить по вздувшейся на его виске вене. У Ратбоуна была аналогичная на лбу, но на этом сходства с отцом заканчивались.

Каждый раз, когда я видела лицо короля, перед глазами появлялись воспоминания Ратбоуна. То, как Минос мучил собственного сына. Затем снова проигрывалась сцена в этой темнице, где его приспешник обещал поиздеваться над мамой. Я отвела глаза, сдерживая слезы.

Ратбоун сказал, что для каждого заклятия Миносу требуется частица моей крови, а это значит, что однажды его запасы иссякнут и он больше не сможет управлять мною. Моя задача – тянуть время, пока это не произойдет.

– Обыщите ее! – приказал Минос.

Гвардейцы подбежали ко мне с обеих сторон, но, стоило одному из них коснуться заднего кармана моих джинсов, он оторвал руку с воплем. Кожа на его ладони пузырилась и шипела, а затем ожог распространился с ладони на запястье. Второй гвардеец был достаточно глуп, чтобы тоже полезть ко мне в карман, и обжегся еще сильнее. Империальная звезда защищала себя даже сквозь игральную карту.

Ноздри Миноса яростно расширились, и он применил ко мне магию.

Я вдруг начала смотреть на него влюбленно, а между ног распространился дикий жар. Он перешел на грудь, а затем основался на щеках, потому что я осознала, что король со мной делал. Амулет в карте точно зашевелился. Возможно, он защищал и меня.

– Что такое? Уже одумалась? Уже не брыкаешься? – съехидничал он. – Принеси мне артефакт!

– Пошел ты!

Я потянула ощущение нормальности обратно к себе, а затем плюнула на короля. Жаль, промахнулась и попала на пол. Но ниточки Миноса продолжили натягиваться, судя по сжатым по бокам кулакам. Однажды его терпение разорвется на клочки.

Король бросил на меня мстительный взгляд и развернулся к маме. Все это время она молчала, и я ужаснулась, представив, каким способом они добились ее смирения.

Ее глаза словно говорили мне: «Перестань, не провоцируй его».

– А у твоей дочери такой же прыткий нрав… Но ничего, мы и ее от него избавим.

Мама вздрогнула, и это запустило волну боли по телу.

Минос подошел к ней, подцепил ногой и дернул на себя валяющуюся на полу цепь, отчего мамино правое колено слегка подогнулось, и она ахнула от неожиданности. Напряжение прострелило мои мышцы. Я наблюдала за каждым движением кистей, ног и даже губ короля, чтобы попытаться предугадать его следующее действие.