— Ох, Даррен, — кокетливо и смущенно махнув рукой, старушка по-девичьи захихикала. — Я слишком стара для таких подробностей! Но все равно искренне вам завидую…

— Ваша зависть, леди Дауэр, как мед на языке, — продолжая заигрывать с пожилой дамой, мой супруг давал мне драгоценные секунды прийти в себя. — Подтверди мои слова, дорогая, чтобы уважаемая леди начала завидовать чуть больше.

— Все, все! — взмахнув тонкими иссохшими руками, остановила она. — Завидую от всего сердца! Негодник!

Гости за столом весело рассмеялись, подхватив шутливое настроение, и в благодарность за спасение, я коснулась губами уголка мужского рта. Со стороны могло показаться, что это легкое проявление внимания, но мы оба знали, что я хочу сказать куда больше, чем «спасибо».

— Всегда к твоим услугам, — прошептал он мне в губы, замершие в почти вплотную к его лицу.

К счастью, хозяин дома, убедившись, что все гости прибыли, открыл вечер, произнеся торжественный тост — обычный, без прикрас, с пожеланиями хорошего следующего года, — и выразив свою благодарность всем присутствующим.

Винтер был галантен.

Сперва он наполнил мою тарелку и бокал, и только затем — свою. Ужинали все с аппетитом; что-что, а еда была замечательная! Простая, домашняя, но такая вкусная, что даже вечно худеющие леди не отказывали себе в лишнем кусочке мяса с тающим пюре. Вино было сладким и согревающим, компания, если не брать в расчет отца и Миранду, — приятной. Утолив первый голод, гости начали искать повод для танцев, подначивая хозяина вечера сыграть на стареньком, но явно используемом пианино.

В принципе, все шло хорошо.

Я явно привлекала внимание, со мной спешили познакомиться и поздравить Винтера с супружеством. Кто-то танцевал, кто-то продолжал беседы; увлекшись одной из них, я пропустила момент, когда лорд Гринвелл встал и, обойдя стол, протянул мне руку.

— Не откажите мне в танце, леди Винтер.

Даррен погладил мои пальцы, давая свое позволение отказать, но это была война. Не давая противнику шанс подумать о победе, я лучезарно улыбнулась, кивнув.

— С превеликим удовольствием.

Проводив меня к центру зала, отец, как полагается, обхватил тяжелой рукой мою талию, и, дождавшись, когда я ему отвечу, сделал первый шаг — и первый выпад.

— Что, если я напомню всем, при каких именно обстоятельствах уважаемые леди и лорды действительно встречались тебе на моих приемах?

— Слабо, лорд Гринвелл. Я, в отличие от вас, не стесняюсь своего происхождения.

— То есть, если я обозначу, что ты мой бастард, это ничего не изменит? — поинтересовался он как бы невзначай, смотря куда-то поверх моей макушки и ведя в танце.

— Ничего. Разве что уважаемые леди и лорды задумаются, отчего же я назвала отцом другого и почему вы не заслуживаете им называться.

Резкий шаг, разворот и пауза.

Лорд Гринвелл встал как вкопанный, медленно опустив лицо и ловя мой взгляд. Он слишком долго молчал, чтобы заминку могли не заметить, но, приняв какое-то решение, неожиданно сказал:

— Теперь я вижу, что ты действительно моя дочь.

Глава 30

Глава 30

По телу пробежал холодный озноб, но, стараясь оставаться сдержанной и рассудительной, я промолчала, не став давать мужчине никакого ответа.

— Ничего не скажешь?

— Ничего.

— Не интересно, почему я так решил?

— Догадываюсь, — выдавила я, стоически выдерживая суровый мужской взгляд.

— Поделишься предположениями?

— Вы упустили выгодный шанс стать представителем дома Холлвей, лорд Гринвелл. Это определенно вас огорчает.

— Видимо, я переоценил твои умственные возможности, — ядовито хмыкнул он. — Да, глупо отрицать, что я этим огорчен. Но я сказал это, потому что горжусь тобой, Эвер.

Я споткнулась.

Вытаращившись, как последняя деревенщина, я невольно задержала дыхание, оцепенев от слов склонившегося ко мне отца.

Я много лет мечтала заслужить его одобрение, крупицу его внимания и веры в меня. Годами старалась стать полезной, доказать, что способна на куда большее, чем быть незаметным бастардом или чьей-то выгодной женой. И сейчас, когда я в этом более не нуждалась, лорд Гринвелл решил прибить меня к полу своими словами.

— Поражена?

— Немного.

— Понимаю, — кивнул он, вновь поведя меня в танце, скрыв от других мою оплошность. — Моя вина, что я был слепцом и не видел твой потенциал.

— Только не смейте извиняться, лорд Гринвелл. Я этого не приму.

— И в мыслях не было, леди Винтер, — по-доброму усмехнулся мужчина. — Я лишь хочу сказать, что был неправ. И хочу, чтобы ты знала: у тебя еще есть отец, к которому ты можешь обратиться за помощью.

— Не представляю себе подобной ситуации. В доме, в котором я росла, мне твердо вбили в голову: каждый сам за себя.

— Не дерзи мне, Эвер. Я не стану вмешиваться в твою жизнь, просто оставляю мост за спиной, по которому ты всегда можешь пройти. Спасибо за танец, леди Винтер. Пойдемте, провожу вас к супругу, а то он с нас глаз не сводит.

Вернув меня к столу, лорд как ни в чем не бывало вернулся за свое место. Поймав ладонь Винтера, обеспокоенно глядевшего на меня, я поняла, зачем был этот разговор.

Мне, очевидно, не хватало хладнокровия, чтобы сохранить лицо, и многоуважаемый лорд Гринвелл явно знал, куда давить, чтобы разнести мою уверенность в клочья.

— Все в порядке?

— Может, выйдем? — предложила я, умоляюще сдвинув брови. — Мне хочется… подышать свежим воздухом.

— Конечно.

Только оказавшись на уединенном балкончике, я смогла, наконец, взять себя в руки и втянуть похолодевший воздух в сдавленные легкие.

Становится все холоднее… Уже и снег лег на улицы основательно и не растает до следующей весны, и ветра стали сильнее обжигать кожу. Радовало только то, что холод меня не пугал — живший внутри магический огонь был сильнее.

— Что он тебе сказал?

— Что гордится мой, — фыркнула я, обернувшись к мужу, поднявшему ворот своего пальто. — Представляешь?

Было видно, что и Даррена эти слова озадачили. Супруг недоумевающе сдвинул светлые брови, глядя на меня так, словно я должна была сказать что-то вроде «шутка!», но, не дождавшись, шагнул ближе, опуская ладонь на заснеженный парапет.

— Веришь?

— Ничуть. Я слишком хорошо знакома с лордом, чтобы доверять его словам. Тем более сказанным женщине. И тем более — сказанным мне. Просто…

— Ты хотела бы, чтобы это была правда…

— Верно. Хотела бы.

— Значит, ты сильно его уколола, раз он решился на столь грязную игру.

— Думаешь?..

— Думаю, да, — кивнул муж. — Хоть ты и приукрасила мое влияние от лица дома Холлвей, но его это определенно зацепило.

— Кстати, об этом. Я действительно хотела бы, чтобы ты выступал от лица дома Римуса, — бровь супруга вопросительно приподнялась. — Не хочу, чтобы его имя забыли.

— Уверена?

— Да. Я согласна с твоими взглядами, думаю, Римус одобрил бы мой выбор. Сама я не могу влиять на ситуацию, но тебе бы это помогло.

— Ты вновь пытаешься спасти меня, жена моя? — Шагнув ближе, Даррен обнял меня за талию, чуть прижав к себе.

— Я спасаю нашу семью и всегда буду это делать.

— О, Эвер, — выдохнул он, ткнувшись носом в волосы на моей макушке. — Кто бы мог подумать, что ты, мой неуклюжий утенок, станешь таким восхитительным лебедем.

— Утенок?

Даррен чуть кивнул и принялся раскачиваться, баюкая меня в своих объятиях.

— Я же не слепой, я видел, какой ты была девчонкой: мелкой, невысокой, вжимавшей голову в плечи. Спотыкающийся утенок с маленькими зубками.

— Ты поэтому надо мной измывался?

Я все-таки решилась задать этот вопрос. Узнать, наконец, ответ, чем же я все-таки заслужила все те издевательства, ту тиранию, с которой меня преследовал Винтер.

Это было важно.

Даже несмотря на то, что между нами сейчас царило довольно-таки сносное понимание, я должна была понять, что тогда происходило. За что Винтер так меня терзал.

— Значит, пришло время для правды, — выдохнул он. — Что ж, хорошо. Я не издевался над тобой, Эвер, я тебя защищал.

— Что, прости?!

Не дав мне вырваться, Даррен только крепче сомкнул руки, буквально вдавив мое тело в себя.

— Я знаю, как это прозвучит, и понимаю, что мою логику можно назвать извращенной, но я действительно защищал тебя от Миранды и ее дружков.

— Подожди-подожди! То есть когда вы выкрали все мои вещи и изваляли их в грязи, это было защитой?!

— Она хотела извалять их в дегте, я убедил ее, что грязь будет унизительнее, но на самом деле просто знал, что она отстирается, и ты не останешься без вещей вообще, — резко выпалил он. — Каждый раз я сбавлял ее накал, смягчал ущерб, а после просто заставил всех поверить, что ты моя личная груша для битья. Ведь я должен был уехать…

— На перевал, — прошептала, вспоминая то время.

Перед самым его отъездом все действительно поменялось. Я искренне считала, что причина тому — вечера, на которые отец стал брать Миранду, отнимая львиную долю ее времени! Но если вспомнить… тишина пришла несколько раньше…

— Да, на перевал. Я не мог защитить тебя лично, но мог запугать всех остальных. Что я, собственно, и сделал.

— А после? Когда ты вернулся? Почему все продолжилось?

— Я надеялся, что ты по мне соскучишься, — фыркнул он. — Но ты не обрадовалась моему возвращению.

— Даррен…

— Сама вспомни: когда я, вернувшись, пришел к вам в дом, что ты мне сказала в первую же минуту?

— Честно, я не помню…

— «Не рада вас видеть, господин Винтер»! — процитировал он, пародируя мой голос. — Задрала нос и сбежала, словно даже и не думала обо мне. Разумеется, я разозлился! Я же тоже был мальчишкой, Эвер.