— О, какая страсть! — хихикнул артефакт.

Ну да, поза со стороны была более чем неоднозначной: я лежала на диване на спине, а Тиреон нависал надо мной, удерживая одной рукой мои запястья, а второй опираясь о диван.

— И кто в это виноват?! — огрызнулась я, надеясь, что злость затмит накрывающее меня смущение.

Но не тут-то было.

— Хе-хе-хе!

Что еще за двусмысленный смех? Да я этого Эбериуса... покусаю! Сдам в лабораторию на опыты. С сестрицей познакомлю!

— В этот раз я тебя убью, — ласково сказал Тиреон летающему шарику.

— Вы должны мне быть благодарны! — хихикнул Эбериус, а я поняла, что платье приподняло меня вверх — и теперь я прижималась к широкой груди Тиреона.

И отчаянно краснела.

— Равенна, — сказал Тиреон. — Извини, я не хотел это делать, но...

— Целуй, целуй, целуй! — заорал артефакт, не скрывая ликования. — Не сдерживайся! Соблазни ее, влюби ее в себя, сделай ее своей.

— Заткнись, — посоветовал Тиреон.

Даже я замолчала — на всякий случай. Но безбашенный артефакт и не подумал, а начал еще сильнее кричать:

— Сделай это, сделай, сделай!

Пока я выбирала между тем, что заржать и покраснеть, Тиреон швырнул каким-то заклинанием в артефакт, заставив того взвизгнуть и куда спрятаться.

— Что ты собираешься делать? — тихо спросила я.

— Сейчас поймешь, — сказал Тиреон, отпуская мои руки. — Еще раз прошу прощения.

Большие ладони Тиреона оказались на лифе платья. Эм, это уже как-то совсем, лучше чтоб целовал. А потом Тиреон вцепился в ткань платья и резко рванул. С оглушительным треском лиф платья порвался.

Раздался оглушительный визг.

— Спасите! Помогите!

Эбериус не скрывал своего отношения к тому, что Тиреон вытворял с платьем. Именно вытворял: он разрывал платье на куски и кусочки — как получалось. Платье внаглую липло к моей коже, словно хотело слиться со мной, чем затрудняло задачу Тиреона.

— Издеваются!

— Ага, — равнодушно ответил Тиреон, продолжая.

— Убивают!

— Точно.

— Насилуют!

— Даже не думал, — заметил Тиреон. — Попробуешь еще раз так меня оскорбить — я тебя развею.

— То есть, убийство — это нормально, а насилие...

— Оскорбление, верно, — ответил Тиреон, закончив с верхом платья. — Равенна, все хорошо? Ты какая тихая.

А какой мне еще быть, когда я тут полуголая лежу.

— Ты продолжай, продолжай, не стесняйся, — чуть нервно усмехнулась я. — Но на будущее лучше предупреждай о таком заранее.

Если бы платье все еще не блокировало мою магию, то я бы точно ударила каким-нибудь гадким заклинанием. Не из-за желания навредить или страха, нет! Инстинкты. В конце концов, не каждый день мужчины голыми руками на мне разрывают платье.

— О, конечно, — сказал Тиреон. — Одну секундочку.

Треск был еще громче — юбку одним движением разорвали пополам. Сколько сил требовалось, чтобы порвать ткань, напитанную магией, я старалась не думать. Она напитана она была ого-го: не зря так трещала.

— Вот и все, — сказал Тиреон, сбрасывая остатки платья.

Эбериус громко рыдал, прячась за шкафом, я лежала почти голенькая. Почти что под Тиреоном. Он возвышался надо мной, бросая вполне себе заинтересованные взгляды.

— Можешь ударить меня, — внезапно сказал мужчина.

— Я сама тебя ударю! — раздался женский голос.

Я думала, что ситуация была неловкой? Забудьте, неловкой она стала только сейчас, когда статная дама неопределенного возраста возникла в кабинете герцога и сверлила нас осуждающим взглядом. Бордовое платье облегало ее идеальную фигуру, а черные волосы были в таком идеальном порядке, что я невольно задавалась вопросом, сколько зелий красоты надо выпить, чтобы добиться подобного. Море, не меньше!

Точнее, смотрела женщина не на нас, а на Тиреона.

— За что бить собралась? — спросил герцог.

Как за что?! Если бы я зашла в чью-то комнату и застала бы там людей в позе, аналогичной нашей с Тиреоном, то однозначно бы ударила мужчину. Даже не спрашивая! Потому как я бы решила, что тут или придаются разврату, или же совершают преступление.

Но дама, к моему счастью, была чрезвычайно сдержанна. И слава магии! Тиреон-то ни в чем не виноват, ситуация просто так сложилась. Но я на всякий случай попросила женщину:

— Не надо его бить!

— Почему это не надо? — с любопытством спросила женщина. — Он мой артефакт обижает. Где ты, милый, выходи, больше никто не сделает тебе ничего плохого.

— Вообще-то Эбериус — родовой артефакт, а не твой личный.

— Но это не позволяет тебе так к нему относиться! — возмутилась женщина.

— И почему даже в такой ситуации ты заботишься о нем, а не о прекрасной девушке, ошметки платья которой валяются около дивана? — спросил герцог.

— Девушка, вы против? — полюбопытствовала женщина.

— Нет, — честно ответила я. — Я была очень «за».

— Ну вот и все. Девушка твои действия поддерживает, я, в принципе, уже давно жду правнуков... Ах! Не отвлекай, бессовестный мальчишка. Сколько раз говорила, что нельзя издеваться над моим артефактом!

А, нынче это так называется?

— А ему над нами всеми можно? — ухмыльнулся герцог, слезая с дивана.

Он магией притянул к себе покрывало с ближайшего кресла и целомудренно прикрыл меня. Я мысленно поблагодарила его — шестое чувство подсказывало мне, что не стоит влезать в этот диалог.

— Ты большой, сильный и злой, — пожала плечами женщина.

— Я — да. А вот леди Равенна, над которой он пошутил, маленькая, слабенькая и очень добрая.

— Равенна? — взгляд дамы остановился на мне. — Равенна... Равенна... Ноксторн?

— Да, — кивнула я.

— Маленькая, слабенькая и очень добрая, да? — Бровь женщины взлетела вверх.

— Так и есть.

— Леди, вы с этим согласны?

— Не мне судить, — сказала я, прикрыв глаза.

— А кому? Моему внуку? Так доверяешь его мнению?

— Безоговорочно, — ответила я. — Отличная проницательность.

— Все, бабуль, заканчивай представление. И расскажи уже, почему ты здесь? И какое отношение имеешь к тому, что вытворял Эбериус.

— Почему я тут? Ну, наверное, потому что ты снова, маленький негодяй, обижал малыша.

— Этот малыш старше и меня, и тебя, бабуль.

— Не упоминай о возрасте, окаянный! — грозно воскликнула женщина.

— Я не могу звать тебя мамой, бабуль, — вздохнул Тиреон.

— А сестренкой? — спросила я, предчувствуя бурю.

Никогда не упоминайте о возрасте женщин, особенно если женщина во внушительном возрасте.

— А она мне нравится, — заметила женщина. — Приятно увидеться с вами вживую, Равенна Ноксторн. Я герцогиня Сицилия Виндрейв. Вы могли знать обо мне по прозвищу Сицилия Великая. Так меня звали побежденные враги. Некоторые не очень разумные люди называли Сицилей-Стервилией, но они сейчас либо изменили свое мнение, либо скрываются так далеко, что я их уже и не найду. Ха-ха-ха! Но можете называть меня сестренкой. Исключение только для вас.

— Я вас поняла, сестренка Сицилия, — ответила я.

Ну разве можно отказывать такой женщине? Нет, наверное, можно. Но если объединить все то, что я узнала от Тиреона и успела услышать, то не стоит.

— Бабушка, ты можешь выйти?

— Зачем?

— Затем, чтобы Равенна смогла одеться.

— Пф-ф-ф, милый проказник! По правилам приличия выйти надо тебе.

Как бы сказать... Из этой комнаты правила приличия как раз и вышли.

— Бабуля...

— Или ты не успел все рассмотреть? Ха-ха! Успеешь потом. И не только рассмотреть, искренне надеюсь, что вы не забудете про то, что я очень хочу внуков.

— Бабуля! — возмутился Тиреон, качая головой.

Было заметно, что он совсем не боится родственницы. И терпит ее сарказм исключительно из любви, а не опасений. Бесстрашный!

— Что бабуля? А, точно, я слишком тороплюсь, да?

— Вот именно.

— Тогда женись на ней быстрее. И сделайте мне внуков. На ней ты ведь женишься, да?

Сицилия Виндрейв очень выразительно сказала «ней», заставив меня почувствовать смутную тревогу. И такую же неясную надежду. Как будто я была особенной для Тиреона. Словно он знал меня раньше, намного раньше. Неужели он влюбился из-за нашей переписки?

Тиреон вздохнул:

— Женитьба — серьезное дело. Никто не выходит замуж и не женится за один день.

— А как же я? — искренне возмутилась Сицилия.

— Ты хотела утешить свой артефакт, — напомнил Тиреон. — Где он, кстати?

— Я тут, госпожа-а-а!

— Бедненький мой, — всплеснула руками женщина и элегантно прошла к шкафу, откуда прямо в ее объятия прыгнул шарик.

— Госпожа-а-а, обижали, обижали! Я ведь не виноват, совсем не виноват, скажите им! Я сделал все, что вы мне говорили, почему они обижают меня, а не ва-а-а-а-ас!

А дальше произошло то, чего я совсем не ждала: Сицилия, удерживая Эбериуса одной рукой, подняла вторую и... шлепнула его.

— Х-х-хозяюшка? Х-х-хозяинька? — растерянно спросил артефакт. — Вы чего меня бьете?

— Надо было тебя речи лишить, — пробормотала женщина едва слышно.

— Тогда с кем вы бы обсуждали ваших ухажеров? Сами же клялись, что вас бы разорвало от невозможности высказаться, если бы не я. А такими вещами делиться с подругами неприлично!

— А теперь, бабуль, подробнее о том, что ты сказала сделать Эбериусу, — тихо сказал Тиреон.

— Ничего особенного, — женщина гордо вскинула подбородок. — Всего-то попросила позаботиться о твоем личном счастье.