– Видимо, поэтому вас и зовут подземниками или бенисерами, – протяжно говорю я. Он снова посмеивается.
– Бене-Сар.
– Что?
– Слово, которым называют таких, как мы, Бене-Сар. Означает «те, что с кровавыми глазами».
– Но мы-то называем вас подземниками…
– Потому что, когда люди впервые встретились с Бене-Сар, они подумали, что мы так отвечаем на вопрос, кто мы такие, – фыркает Малахит. – Забавно, не так ли?
– И вы ни разу не попытались их поправить?
– О, мы пытались, – уверяет он. – Но к тому времени все зашло слишком далеко. Это имя приносит и пользу: если посторонний зовет нас так же, как в верхнем мире, это враг. А если так, как называем себя мы сами, то друг… Фиона, не хотелось бы тебя торопить и все такое, но
– Есть! – тихо торжествует она, как только что-то открывается с тяжелым стуком. Ледяной воздух вырывается нам навстречу, обволакивая холодом. Здесь немного светлее, по крайней мере, я наконец различаю собственные руки перед глазами. Звук захлопнувшейся за нами двери заставляет меня подпрыгнуть.
– Здесь могут быть ловушки, – отчетливо произносит Фиона, щелкая по медно-кристаллической трубке другим снятым с пояса инструментом, напоминающим щипцы для колки орехов. На конце трубки вдруг начинает мерцать свет, заставляющий кончик кристалла светиться чистым бриллиантовым блеском. Впереди открывается длинный грязный тоннель. – Малахит, ты идешь первым.
– Я не эксперт по ловушкам твоего дяди, – замечает он.
Фиона качает головой.
– Рефлексы у тебя лучше, чем у любого из нас.
Люсьен громко фыркает.
– Нет, тогда лучше пойти мне.
– Я пока не имела удовольствия сразиться с Малахитом, – вклиниваюсь я. – Но принц говорит правду: он двигается очень быстро.
– Не глупи, Люсьен, – настаивает Малахит. – Я пойду первым.
– Ты говорил, что это и значит быть молодым, – Люсьен идет впереди точно рассчитанными шагами вора Шороха. – Делать глупости и не бояться рисковать.
– Но не когда ты последний наследник престола! Иди за мной, – рявкает Малахит, пытаясь отодвинуть его в сторону.