– Тогда, получается, я один это чувствую? Скажи, что не испытываешь ничего подобного, и клянусь, что больше никогда не вернусь к этой теме.

Я не могу ничего сказать. Не могу даже объяснить, кто я такая, для чего я здесь на самом деле. Я собираюсь с силами, чтобы ответить хоть что-то, найти любую мелочь, которая сойдет за правдоподобную ложь.

– Я уже говорила во время нашей первой встречи – мне нужно твое сердце. Сердце принца Каваноса.

Люсьен вздрагивает, но на его лице проступает улыбка.

– Получается, все дело в троне. За этим ты здесь? Я дам тебе его. Это небольшая плата за то, что ты будешь рядом.

Даже «зная», что мне нужен трон, он не перестает смотреть на меня так, словно я пир для голодающего, вода для засыхающего цветка. Он готов предложить мне власть в своем королевстве, драгоценность, не имеющую цены, просто чтобы удержать меня рядом?

– Почему? – Надломленным голосом спрашиваю я. – Почему я? Что я такого сделала, чтобы заслужить твое сердце?

Мир может рухнуть по тысячам разных причин.

Я видела, как мир рушится, когда умерли мама с папой. Когда я убила пятерых мужчин. Когда прощалась с Кравом и Пелигли, чтобы поехать сюда. Видела, как мир рушится, когда впервые стала свидетелем ордалии.

Но сейчас все иначе. Сейчас мой мир рушится и тут же строится заново, прямо на моих глазах. На моих устах. Его мягкие губы нежно накрывают мои, его рот жаден, но руки алчут еще сильнее, зарываются в мои волосы, гладят бедра. В этот прекрасный миг ничто больше не имеет значения. Я не могу думать. Голод абсолютно, полностью исчезает, пока он целует меня. Поцелуй. Этот поцелуй – такой странный, нежный и чудесный. Такой человеческий. Если бы у меня было сердце, думаю, оно бы просто остановилось.

Предчувствует ли он все те вещи, которые я натворила? И те, которые еще собираюсь сделать?

Мы медленно отстраняемся друг от друга, и от красоты Люсьена, при виде чистой радости, которую излучает его лицо, мне хочется умереть. Голод возвращается с удвоенной силой, снова затуманивает мои мысли, отчаянно рвется к Люсьену.

На этот раз он готов атаковать.

– Надеюсь, этого ответа достаточно, – хрипло замечает Люсьен, вновь обретая дар речи. – Потому что слов у меня нет. Я могу только показать тебе.

А потом он замечает что-то возле моих ног и наклоняется, чтобы поднять это. Отцовский меч. Какой шок я должна была испытать, чтобы уронить его.

– Ты выронила, – улыбается он, протягивая мне меч. В его улыбке столько невинности. Столько уверенности в том, что я прекрасное существо, которое стоит целовать. Стоит любить. Правда почти срывается у меня с губ. Мир рухнул и за мгновение возник заново, и в результате мои нервы остались обнажены, я чуть было не признаюсь. Кто я есть. Зачем приехала сюда. Что он для меня значит.