Я разглядываю свои руки под водой, словно дрожащие в красном лунном свете. Я так устала от необходимости сохранять лицо, от того, что я монстр, от пожирающего изнутри голода. Желания Люсьена и Фионы так просты. Фиона мечтает, чтобы Гавик был наказан. Люсьен хочет перемен в своем королевстве. И еще меня. Но чего хочу я? Я хочу его. Именно его, того счастья, которое испытываю рядом с ним, смущенных улыбок и мягких объятий. Рядом с ним я вновь чувствую себя человеком. Он единственный, кто смог зажечь во мне искру человечности за последние три года.

Но я хочу быть человеком полностью, и цена этому – он.

– Каждый понимает, что будет делать завтра на охоте? – спрашивает Люсьен. Я настолько растворилась в своих мыслях, что не услышала ни слова, но киваю так, будто слышала. Придворные дружно соглашаются, хотя лица у некоторых очень бледны. Конечно, оно и понятно, ведь они думают, что их ждет охота на ведьм. И понятия не имеют, что Люсьен вообще никогда на них не охотился. Они и не подозревают, что завтра у них вообще не будет принца.

ОН БУДЕТ НАШ, – радостно шипит голод. – НАВСЕГДА.

ОН БУДЕТ НАШ, – радостно шипит голод. – НАВСЕГДА.

* * *

Я жду полуночи, как обреченный повешения.

Маленькие, встроенные в стол часики счастливо отмеряют время, не ведая о терзающем меня всепоглощающем ужасе. Я стараюсь мысленно шутить, пытаюсь убедить себя, что все будет хорошо, переодеваясь с дюжину раз. Но в зеркале отражается лишь бледная, затравленная девушка с чересчур расширенными глазами и выцветшими волосами, с пустотой внутри, которую невозможно заполнить.

И хотя я знаю, что это не так, каждое платье, которое я примеряю, кажется запачканным кровью. Неподходящим.

Последнее платье – черное. Черный для траура.

Часть меня молится Старому и Новому Богам, чтобы Люсьен пришел на место нашей встречи вместе с Малахитом. Малахит наверняка сообщил ему о приближении Гавика. Естественно, он возьмет Малахита в качестве лишнего меча против загадочных исчезнувших разбойников, которых недавно засекли стражники.

Если он приведет Малахита, я ничего не смогу ему сделать. Даже со сломанной ногой Малахит остается подземником. Не мне с ним тягаться.

Но если Люсьен его не позовет…

Часы бьют полночь. Я беру шелковую сумку со стеклянным сосудом и пристегиваю к поясу отцовский меч.

Каждый вдох, каждая улыбка, каждая ложь вели к этому моменту. И’шеннрия вела меня к этому моменту.

Я делаю первый шаг наружу.

Глава 18 Голодный волк и черная роза под тисом

Глава 18

Голодный волк и черная роза под тисом