– Всегда считала, что, когда ты говоришь на языке подземников, твой голос звучит прекраснее всего, – признаюсь я.

С этими словами я пускаю лошадь рысью, оставляя Малахита и его мудрые изречения позади.

* * *

Путь оказывается недолог, но полон опасностей: низко свисающие ветви и крутые ямы на старых охотничьих тропах. Придворные, за всю свою жизнь почти не выезжавшие за пределы Ветриса, считают такие опасности захватывающими. Поездка сопровождается пронзительными вздохами и взволнованными вскриками, Фиона одна из немногих сосредоточенно смотрит вперед. Когда Люсьен наконец останавливается на опушке, недалеко от черных скал, мы все спешиваемся. Улла и остальные слуги, отправившиеся с нами, остаются присматривать за лошадьми и привязывают их к ближайшим деревьям.

Внимание всех, кажется, приковано к скалам, и я тоже присоединяюсь к дворянам, сбившимся в кучку неподалеку. Прямо в центре скального круга, словно идеальное украшение, покоится сапфировая вода. У Голубого Гиганта в небе сейчас новолуние и он почти скрыт во тьме, но Красные Близнецы полны и проливают кровавый свет, мерцающий на поверхности воды лиловыми бликами. Слуга приносит корзину ароматных пряностей и цветов и бросает их в озерцо. От упавших на воду лепестков по неподвижной глади плывут круги. Заметив меня, Люсьен улыбается.

СКОЛЬКО ЕЩЕ ПРОДЛИТСЯ ЕГО СЧАСТЬЕ? – скрежещет голод.

СКОЛЬКО ЕЩЕ ПРОДЛИТСЯ ЕГО СЧАСТЬЕ? – скрежещет голод.

Я настолько занята укрощением голода, что не замечаю изобилия обнаженной плоти вокруг до тех пор, пока Люсьен не снимает рубашку; лунный свет выделяет темные ямочки на рельефных мышцах его спины, острые лезвия плеч. Я мельком замечаю татуировку черного орла, перья обвивают плечо, когти вцепляются в бицепс. Фиона, в отличие от остальных аристократов, которые уже ринулись в воду, хихикая и исподтишка восхищаясь наготой друг друга, стоит абсолютно одетая.

Улла подходит к нам, требуя разоблачиться и присоединиться к остальным в источнике. Я жду, что Фиона будет смущаться, но она мгновенно стаскивает платье через голову, оставаясь лишь в нижней сорочке. А затем направляется к источнику, прислонив трость к ближайшему камню.

Улла просит меня раздеться, на этот раз настойчивее. Я расстегиваю платье и вылезаю из него, чувствуя теплое прикосновение воздуха, ласкающее кожу. Медальон я оставляю на груди в надежде, что она не попросит меня его снять. Всем купающимся в озере видно мой живот, мои бедра… Я чувствую кожей насмешливое хихиканье Прелести и откровенное разглядывание лорда Грата. Малахит, несмотря на недавнюю напряженность между нами, одобрительно подмигивает. Он не заходит в воду, оставшись охранять нас у источника. Принц Люсьен смотрит на меня лишь раз и тут же отводит глаза, словно обжегшись. Белье едва ли способно что-то скрыть, и я поспешно вхожу в теплую воду, позволяя ей укрыть мое тело от чужих взглядов. Фиона одиноко сидит в сторонке, ковыряя мох на скале. Люсьен с порозовевшей от теплой воды шеей внимательно изучает небо.