Слуги седлают лошадей, Фишер готовит для меня одну из наших серых кобылок.
– Она очень спокойная, мисс, – говорит он. – У вас с ней не будет никаких проблем.
С опаской положив руку на лошадиный бок, я пробую взобраться в седло. Мне не приходилось скакать верхом уже несколько лет – полагаю, в последний раз это было перед тем, как меня обратили в Бессердечную. И’шеннрия не учила меня, считая, что на то время, пока я пробуду с ней, для моих поездок хватит и кареты. Я стремительно соскальзываю с бока лошади, и придворные дружно выпучивают на меня глаза. Это ведь должно быть так просто – для девчонки, выросшей на ферме. Мое лицо заливает румянец; я не могу позволить такой малости вызвать у них подозрения, когда игра зашла так далеко.
При следующей попытке подняться я вдруг чувствую, как кто-то крепко обхватывает меня за талию, и дополнительной точки опоры оказывается достаточно, чтобы я оказалась в седле. Малахит лениво ухмыляется, глядя на меня снизу вверх.
– Мне показалось, вам нужна помощь, миледи.
– А мне показалось, что тебе понравилось помогать, – протяжно отвечаю я.
– Что тут скажешь? Люблю свою работу.
– Тогда, может, окажешь мне еще одну услугу? – спрашиваю я. Он приподнимает серебристо-серую бровь.
– Скажите, какую именно, и я… что ж, всесторонне обдумаю такую возможность.
Я наклоняюсь так, чтобы стражники точно ничего не услышали.
– Фиона получила сообщение, что эрцгерцог сбежал из темницы и движется на восток. А король до сих пор публично не объявил его предателем.
Малахит, прищурившись, смотрит на Фиону, взлетающую в седло с той легкостью, которая вырабатывается годами тренировок.
– Чтобы нанести последний удар?
– Скорее всего. Ты же знаешь, он не самый
Малахит фыркает.
– Слабо сказано. Неужели поцелуй Люсьена выбил из тебя всю дерзость?
Я застываю на месте.
– Т-ты знаешь об этом?
– Я знаю, что он не перестает улыбаться как идиот, – вздыхает Малахит. – Прочесть тебя тоже не так уж сложно, хоть я и не провел рядом с тобой полжизни. Что-то очень сильно тебя беспокоит. Дело в твоих чувствах к нему?