– Вы обе простите меня, – вдруг говорит мальчик. – Но кажется, я мешаю.

Принцессу передергивает.

– Что ты, нисколько! Честное слово!

Шипя ховеркреслом, он поворачивается к ней:

– Не все может подождать до турнира. Ты должна поговорить с ней здесь, прямо сейчас.

– Но здесь же скучно!

Эта затейливая ледяная фантазия, созданная специально для нее, – скучная? Я ощетиниваюсь, а голос мальчика впервые за все время становится строгим.

– Лейда.

– Ну-у ла-а-адно, – тянет принцесса. – Тогда, наверное, пока.

Он поворачивается ко мне, ненадолго остановив взгляд на Луне.

– Спокойной ночи, Синали, – и удачи завтра.

Его ховеркресло с шипением проплывает мимо, тепловая струя из сопла испаряет лужицу, и что-то иррациональное во мне умоляет дотронуться до его руки. Взяться за нее, как держались А3 и А4.

Ховеркресло останавливается, и мальчик говорит:

– Сильное оно, правда? Это желание держаться за руки.

У меня екает в животе.

– Откуда ты?..

– Теперь я понимаю, почему ты им нравишься. Ты такая же, как они. Как я. Как мы.