– Клянусь, я не хотел, чтобы все так обернулось, – шептал Андрей. Смешиваясь, наши слезы обжигали мое лицо. – Если бы я только мог все изменить, Мария… Я бы никогда не допустил подобного. Прости меня, умоляю, прости…

Почему это так больно? Почему даже сейчас, после всего, что я узнала, все равно едва могла сопротивляться его близости? Почему быть рядом, чувствовать его дыхание на своем лице было так невыносимо и желанно одновременно? Собрав последнюю волю, я обессиленно отшатнулась. Воздух в легких раскалился до предела, будто я сама была на Кериоте и задыхалась в огне.

– Мне так жаль, – болезненно повторил Андрей, – та ночь до сих пор снится мне в кошмарах. Мне нужен был только Рейнир, только он. – Взгляд родных зеленых глаз рвал сердце в клочья. – Если бы я только мог что-то изменить. Я думаю об этом постоянно. Если бы я только мог…

– Теперь это не имеет значения, – беззвучно отозвалась я.

Кровь шумела в ушах. Перед глазами один за другим вспыхивали черные круги. За пеленой слез я видела лишь силуэты членов лиделиума – один за другим втекающих в огромный зал и занимающих места по всему периметру помещения. Мне хотелось как можно скорее выбраться отсюда, чтобы не видеть этих мерзких, холеных аристократов, равнодушно рассуждающих о судьбе миллиардов людей, словно мы были расходным материалом. Но больше всего мне хотелось не видеть Андрея, вырвать себе сердце и навсегда забыть его лицо, при одном взгляде на которое меня трясло от боли, отчаяния, ярости и бессилия. Когда я посмотрела в сторону выхода – то за чередой широких спин не разглядела даже очертания двери. Голова раскалывалась от боли, смазанные контуры зала двоились в глазах, и в конечном итоге я отползла в самый конец комнаты, забившись в угол и чувствуя, как на меня одна за другой накатывают волны лихорадочного жара.

«Теперь это уже не имеет значения».

Наскоро вытерев следы слез, Андрей замер в центре зала. Он молча наблюдал, как члены лиделиума, озадаченно переговариваясь, занимают места. Когда все расселись и гул голосов стих, он поднял на публику отстраненный, непроницаемый взгляд. О том, что происходило с ним десять минут назад, можно было догадаться лишь по неестественно красным глазам.

– Слухи, что уже успели дойти до каждого из вас, правдивы, – сказал он без единой эмоции. – Новости не врут. Сегодня ночью наши корабли, выйдя через Стрелец А, вошли в Данлийскую систему. Столица Кристанской империи окружена. Теперь у Диспенсеров не останется выбора, кроме как вступить с нами в прямые переговоры.