– Двадцать минут и ни секундой больше.

– Проследи за Заком, – на бегу бросила я.

Двадцать минут могли все решить. Этого хватило бы, чтобы убедить Лаима Хейзера связаться с Аликом и отозвать приказ, но могло оказаться недостаточно, чтобы остановить корабли Кастелли и Гелбрейтов. И в этом была главная проблема – у нас бы получилось отсрочить катастрофу на Тальясе, но не вышло бы предотвратить ее у кристанских рубежей. Все могло оказаться зря – вот что пугало меня больше всего. Но даже спасти силы Тальяса было возможно лишь в том случае, если Лаим Хейзер согласится меня выслушать…

Я сжала челюсти и ускорилась. Рейнир всегда учил меня никому никогда ничего не доказывать – лишь ждать, когда от безысходности те, кому необходимо, сами обратятся за помощью. Он говорил, что лишь в настоящем отчаянии люди способны предложить действительно стоящую плату. А еще это был лучший способ минимизировать риски – избавиться от лишних вопросов и требований того, кто просит. Поэтому Рейнир так любил катастрофы – он терпеть не мог что-либо объяснять и имел возможность взвинчивать за свои услуги самую высокую цену. За вызволение Нейка Брея он получил земли в Галийской и Валаатской системах, а за помощь в создании повстанческих баз его личный счет пополнился суммой, в несколько раз превосходящей годовой бюджет всего Кериота. На восстании он сколотил состояние, соизмеримое с имуществом членов лиделиума. Полагаю, ничто в галактике не стоило так дорого, как верность Рейнира Триведди.

Еще один его урок, которым я в очередной раз пренебрегала, – всегда иметь второй план про запас. У меня не было даже первого. Я неслась в кабинет Лаима Хейзера, полагаясь лишь на собственную убедительность, его понимание и лояльность совета. Рейнир бы счел меня полоумной. Кажется, я даже слышала его горький, полный разочарования смех и слабые саркастические упреки.

На всем этаже, как и обещала Мэкки, не было никакой стражи. Лаима Хейзера я увидела сразу, как ворвалась в кабинет. Он стоял в противоположном конце помещения. Нас разделял большой стол, за которым я насчитала около двадцати участников, большая часть из которых присутствовала здесь в виде голограммы. Их объемные яркие силуэты в креслах казались почти реальными. Все как один гости удивленно обернулись в мою сторону, стоило мне переступить порог. Я почувствовала странную смесь облегчения и тревоги, когда узнала некоторых из них. Несколько человек из присутствующих были мне знакомы еще по советам в Диких лесах, и, с одной стороны, это почему-то добавило мне уверенности, а с другой – страх быть узнанной оказался куда сильнее.