Увидев, какой именно приказ планирует отдать Хейзер, толпа всколыхнулась. Ее набирающий силу гул был похож на разгорающееся пламя, все яростнее поглощающее базу и пускающее острые длинные языки к серому небу.

Стражник сильнее сжал мои предплечья, когда я дернулась в сторону помоста.

– Вы не должны их трогать! – закричала я Лаиму Хейзеру. Вблизи мой крик даже перебил гул толпы. – Они всего лишь пытались спасти свои семьи. Они пытались спасти базу! Они пытались спасти вас! Вы не должны их трогать! Нет! Вы не должны их трогать!

Первые удары плетьтоков рассекли воздух и почти одновременно обрушились на спины всех семерых. Не издав ни звука, Мэкки дернулась всем телом. От нахлынувшей боли ее глаза бешено округлились и наполнились слезами.

– Мэ-эк! Мэк! – я задыхалась, бессильно скребя коленками по грязи и бросаясь из стороны в сторону – то к ней, то к Лаиму Хейзеру. – Отпустите ее! Они ни в чем не виноваты! Вы не должны их трогать! Вы взяли меня!

Удар, еще один и еще. Каждый раз, когда плети рассекали воздух, мне хотелось умереть. Толпа взревела, и беженцы из первых рядов попытались прорваться в центр полигона через длинную колонну операционок. Мои связки разорвались до хрипоты. Мэкки тряслась, до крови кусая губы и силясь не закричать, пока по ее посиневшему лицу стекали слезы.

– Вы не можете их трогать!

Хватка стражника, удерживающего меня на месте, по-прежнему была крепкой, но, вероятно, я так резко рванула вперед, что он смог справиться со мной только когда я уже вплотную подобралась к платформе, чем наконец-то привлекла внимание Лаима Хейзера.

– Запомните этот день, милорд, – дрожа, прохрипела я. – Сегодня вы потеряете все. А вы, – я с ярой ненавистью перевела взгляд на Валериана Антеро, – заплатите за каждый удар своей кровью и кровью вашего сына. Я обещаю вам это!

Граф растянулся в мрачной ухмылке. Он чуть склонился ко мне, чтобы я лучше расслышала его слова.

– Твои друзья умрут сегодня. А ты будешь следующей.

– Слышите это? – спросила я, качнув головой в сторону разъяренной толпы. – Вы так ничего и не поняли. Мои друзья умрут в их глазах мучениками. А вы и ваш сын сдохнете, когда все эти люди придут за вами, чтобы выпотрошить как скотину. – У меня дрожали челюсти, когда я с омерзением выдавливала через них слова. – Все увидят вашу кровь – такую же, как нашу. Алую, горячую, густую. И глядя на ваши трусливые, перекошенные от страха лица, наконец-то удостоверятся наверняка, что Антеро – не великий род, а всего лишь животные. Мерзкие твари, возомнившие себя вправе ставить свои жизни выше других.