Шахразада пошевелилась во сне и повернулась, будто подчиняясь собственному безотчетному побуждению, а затем уткнулась Халиду лбом в плечо, положила руку ему на грудь и удовлетворенно вздохнула.

Несмотря на боль, он открыл горевшие глаза, чтобы еще раз взглянуть на Шахразаду.

Такую опасную. И такую притягательную.

Способную как уничтожить миры, так и создать новые, еще более чудесные.

Когда желание прикоснуться к девушке стало непреодолимым, Халид осторожно обхватил ее за плечи одной рукой и уткнулся носом в темные волосы. Они источали тот самый аромат сирени, который дразнил из-за окна кабинета. Маленькая, изящная ладошка на груди халифа передвинулась выше и замерла над сердцем.

Какую бы пытку ни потребовалось вынести. С каким бы злом ни пришлось столкнуться.

Лишь Шахразада имела значение.

Из дальнего угла покоев донесся неясный шум.

Халид заморгал, стараясь сфокусировать зрение, и напрягся, когда перед затуманенным взглядом промелькнула чья-то тень. Пришлось снова зажмуриться в попытке отогнать круги перед глазами и рассмотреть неведомого противника сквозь застившие взор клубы тумана. Боль в висках нарастала из-за ускорившегося пульса в ответ на внезапную опасность.

Мелькнула новая тень. В этот раз движение привиделось в другом углу покоев.

Халид осторожно убрал руку с плеч Шахразады, потянулся к кувшину, стоявшему рядом с кроватью, и метнул его в сторону очередного шороха, одновременно вскакивая на ноги с обнаженным шамширом в ладони.

Звук разбитого кувшина разбудил Шахразаду. С испуганным возгласом она села на постели.

– Что случилось?

Халид ничего не ответил, пока девушка осматривалась по сторонам в пустой комнате. Он снова принялся отчаянно моргать, стараясь прогнать резкое жжение в глазах, будто туда насыпали песок. Затем прижал ладонь к пылавшему лбу и стиснул зубы от боли.

– Тебе… тебе нехорошо? – нерешительно спросила Шахразада, поднимаясь с кровати и подходя к Халиду.

– Все в порядке, – отрезал он и тут же понял, что слова прозвучали непреднамеренно грубо.

– Ты лжешь, – покачала Шахразада головой и мягко взяла мужа за запястье. – Что с тобой?

– Ничего. – И снова боль прокралась в голос, сделав ответ более резким, чем Халид хотел.