Вдруг нави занервничали, стали сбиваться стаями и уже не кружили, а двигались хаотично, будто испугались чего-то. Я заозиралась, и страх сковал меня крепче железных цепей. Что, что же такое? Чего они могли испугаться? Глаза различили что-то на дороге, приближающееся к нам. Силуэт стремительно увеличивался, и скоро я различила фигуру наездника на огромном псе.

* * *

Письмо седьмое. Царице Азарии от княгини Пеплицы

Дорогая Азария! Как я тебя понимаю, милая, бедная! Я уже в пути – пишу тебе и приказываю снарядить корабль. Буду так быстро, как только смогу, а пока скажу тебе вот что: пусть ты слабая жена и царица, всё же ты – мать. А гнев матери может испепелять армии, если то потребуется. Разозлись, моя хорошая, и поймёшь, что в гневе твоя сила. Защити Велефорта от безумца-отца – защитишь и всё Царство. Царица – она не только мать царевича, она мать всех земель. Помни это. Тороплюсь и шлю тебе всю поддержку, на какую способна. Пеплица

Дорогая Азария!

Как я тебя понимаю, милая, бедная! Я уже в пути – пишу тебе и приказываю снарядить корабль. Буду так быстро, как только смогу, а пока скажу тебе вот что: пусть ты слабая жена и царица, всё же ты – мать. А гнев матери может испепелять армии, если то потребуется.

Разозлись, моя хорошая, и поймёшь, что в гневе твоя сила. Защити Велефорта от безумца-отца – защитишь и всё Царство. Царица – она не только мать царевича, она мать всех земель. Помни это.

Тороплюсь и шлю тебе всю поддержку, на какую способна.

Глава 17. Гнев матери

Глава 17. Гнев матери

Князь

Едва я вышел из темницы Алдара на свет, как ветки вновь заскреблись, раздирая грудь. Я сложился пополам и сплюнул на снег бордовый сгусток. Ко мне тут же кинулась дружина, но я остановил их жестом и уставился как заворожённый. Новый приступ боли скрутил меня, я кашлянул, закрывая ладонью рот и почувствовал на руке горячую липкую кровь. Она пока была алой, но стоило повернуть ладонь под другим углом, как капли сменили цвет на зелёный.