– Да. Всё это ради того, чтобы Ивару больше не волновался. Никогда не видела, чтобы он десять дней подряд не ел!
«Она тоже знает, как его зовут».
Они с Наной отныне хранили его тайну на двоих, и Кёко ещё никогда ни один секрет так не смаковала, не растягивала во рту и мыслях сладко-сладко, будто лакомый кусок дайфуку.
«Ничего не ел, значит, так переживал?.. – Кёко улыбнулась. – Ну и поделом!»
– Береги его, – сказала ей Нана напоследок, прежде чем махнуть летящим рукавом и с мелодичным звоном маски раствориться в солнечных лучах за сливовыми деревьями, уже разродившимися сладкими плодами.
Она так и не узнала, о ком та говорит – о мече, обвязанном офуда, новом поясе или же о Страннике.
Чай гёкуро, который ждал Кёко в тясицу[68] – дорогу к нему она отыскала лишь благодаря господину Рео, подвернувшемуся ей по пути, когда она потерялась на задворках, – был на вкус как морская соль и печёные каштаны. Такой чай обладал безупречными тонизирующими свойствами и был не по карману даже великим домам оммёдзи в расцвете их славы, так что Кёко пообещала себе выпить до последней капли всё, что ей нальют. Она сидела на дзабутоне, плечом касаясь плеча Странника. Их гэта стояли у крыльца, и по чайному домику гулял освежающий сквозняк. От озера, где он стоял и из-за которого, признался Шин, в сезон дождей его затапливало, веяло спасительной в июне прохладой.
– Приятно знать, что я такой не один, – произнёс даймё, странно улыбаясь, и Кёко обнаружила, что оба его глаза – совсем-совсем белёсый левый и чёрно-белый правый – смотрят на правый глаз её. – Нас таких аж двое!
Кёко невольно вспомнила Нану, с которой только недавно распрощалась, и нервно рассмеялась. Но то, что их таких уже трое и в Идзанами в последнее время явно наблюдается какая-то нехватка глаз, говорить не стала. Странник на всякий случай невзначай кашлянул рядом.
Должно было быть испито минимум две чашки, чтобы можно было отринуть приличия и заговорить о том, о чём хотелось, но Кёко понимала, что уже не может ждать. Терпением Странника, сидящим в позе лотоса с полуприкрытыми глазами, она не обладала, а полдень был уже не за горами. Им со Странником ещё предстояло добраться до почтовой станции Минато, прежде чем совсем стемнеет.
– «Не трогай её, пожалуйста. Другая чашка. Та, что слева».
Странник рефлекторно отдёрнул руку от своей пиалы, хотя слова Кёко предназначались не ему. Они были для даймё, который к своей чашке тем не менее тянуться не перестал, но хмыкнул и сжал на ней мозолистые пальцы. Ему как раз самая крайняя пиала слева и досталась. Задрожавшие губы господин Шин спрятал за узорчатой каймой, втянул с характерным для горячего напитка свистящим звуком чай, позволяя Кёко продолжить: