Отказываться впускать в покои великого оммёдзи. Добровольно иссушать себя, поставить на своё место брата и приучать его вести дела. Не вести охоту на предателей, убийц, не задавать вопросов, чтобы не узнали и не стали ни о чём расспрашивать его. Прятать смерть в своих покоях и защищать её от жизни, терпеливо ждать, когда она его с собою заберёт… Шин Такэда и вправду человек своего слова. То, на что он был готов пойти ради возлюбленной мононоке, могло бы стать ещё одной легендой, но обернулось для всего замка страшным сном.

Он улыбнулся Кёко вежливо, предлагая ей налить ещё пиалу, но в той улыбке самой улыбки – её истинной природы – не было. И вряд ли будет когда-либо вновь.

– Вы уверены, что не хотите задержаться и погостить немного? – спросил даймё, когда и Кёко, и Странник допили третью чашу в умиротворённой тишине и стали собираться, зашелестев полами кимоно. – Госпожа Кёко, вы чувствуете себя достаточно хорошо для путешествий?

– Да, вполне. Со мной всё в порядке, спасибо за заботу, – быстро проговорила Кёко то же самое, что ответила прежде Страннику на десять аналогичных вопросов подряд. Ни тому, ни другому она решила не рассказывать, что так её торопит вернуться к странствиям запечатанный меч, который она хотя бы на секунду, но собрала воедино.

«Нужно собрать опять. Нужно понять, что помогло, и продолжать учиться. Нужен новый мононоке».

– А провизия в дорогу? Можно ли предложить вам в качестве вознаграждения коль не деньги, то…

– Деньги, – сказал вдруг Странник, вскинув голову. – Вы можете их предложить, да.

Кёко уставилась на него, уже водрузившего короб себе на спину и поправляющего на плечах тканевые ремешки.

– Разве Странник изгоняет мононоке не совершенно бесплатно? – спросили они с даймё почти хором.

– Я делаю это бесплатно, всё вёрно, – кивнул он серьёзно. – Но моя ученица – нет. У неё две младшие сестры и третья на подходе, а сама она из благородного дома оммёдзи от крови Мичидзане Сугавары, поэтому услуги её стоят недёшево, а именно… – И он назвал такую неприличную сумму, какую Кёко даже в руках никогда не держала и какую ей даже мысленно повторить было страшно. Странник же добавил как ни в чём не бывало: – Отправьте две трети от суммы в Камиуру, пожалуйста, в имение Хакуро.

И Шин ему тоже как ни в чём не бывало ответил:

– Будет отправлено с завтрашним же гонцом.

Кёко так опешила, что забыла поклониться. Вспомнила об этом на ступеньках тясицу, бросилась назад и чуть не пробила лбом чайный стол, согнувшись пополам слишком резко. Шин Такэда подавился чаем и засмеялся.