Прежде чем покинуть замок, Странник и Кёко заглянули на кладбище за семейным храмом Такэда. Заходить не стали – Кёко не стоило сейчас посещать места, которые чужое ки, как пьянчуги саке, пили, когда всего две недели назад она столько его отдала. Но издалека они вместе посмотрели на новое надгробие. Такое же прямоугольное, как и все, но выше, чем положено, и из лазурита, а не серого камня. В одном ряду с надгробиями всех членов семьи Такэда и застеленное жёлтыми цветами персика. Даже днём вокруг горели маленькие стеклянные фонари, и мисочки с паровыми булочками, моти, фруктами и благовониями были щедрым пиром для несчастных духов. Там же поблёскивали бубенцы судзу, которые Кёко от её имени попросила в дар Рен преподнести, и роскошная цветочная кандзаси госпожи Акане, которая, слышала Кёко, была уже на полпути в столицу, в сёгунат, вместе с раскромсанными частями возлюбленного брата.

Могильная земля, даже издалека ощущала Кёко, свежая, рыхлая, влажная. Потому что свежевскопанная. Рен всего несколько дней назад похоронили.

– Надо же, – сказала Кёко, когда они со Странником уже шагали к отворившимся для них воротам, и по её затылку вдруг застучали холодные капли дождя. – Сливовые дожди всё-таки начались! Думала, их уже не случится в этом году.

Хрустнул и раскрылся красный бамбуковый зонт, который Странник спешно выудил из короба. Кёко пришлось прильнуть к его плечу, чтобы они могли под ним уместиться. Она выставила из-под бумажного навеса пальцы, надеясь поймать на них несколько капель, но намочила целый рукав. Дождь усиливался, и Кёко начинала бояться, что зонт его не выдержит, но затем она вспомнила, как Странник доверил ей своё настоящее имя, и поняла, что довериться его зонту и руке, что взялась за руку её, – меньшее, чем она может ему отплатить.

– Зато по жаре тащиться не придётся. Идём. Мононоке и их сказания уже ждут.

– А они тебя забудут вскоре, да? Даймё и все остальные, кто видел.

– Да. Ровно через девять дней. Так это работает, если я к ним не прикоснусь, а просто уйду.

Девять. Опять это злополучное число.

Обернувшись, Кёко увидела в окнах замка два мужских силуэта на седьмом этаже, гурьбу из нескольких толкающихся женских – на первом и какую-то пушистую тень на верхушке гинкго, которое помахало Кёко ветвями точно так же, как она помахала свободной рукой всем им. Странник вёл её за собой в леса, держал к себе вплотную, чтобы ни она, ни перевязанный талисманами меч на её плече не намокли. Даже когда они вышли за ворота, переступили малахитовую, как его глаза, и поющую голосами цикад кромку, а затем оставили замок провинции Кай позади, он так и не отпустил пальцы Кёко.