– Неважно, что говорил и делал человек при жизни. После смерти прощаться со всеми следует одинаково, – сказал Странник строго, буквально отчитывая старосту. – Пригласите каннуси, проведите по покойному службу, как полагается, каймио ему дайте – и упокоится он уже на следующий день, больше не потревожит ни вас, ни поля.

О, сколько же счастья было в хакама Кёко, когда она вприпрыжку бросилась за Странником прочь с просяных полей! А затем и из этой деревни, где не было ни горячих источников, чтобы помыться, ни уютных чайных домов, ни даже рынка как такового: жителей насчитывалось столь мало, что все они просто обменивались продуктами между собой. Зато для Кёко со Странником завернули в дорогу рисовый хлеб, немного козьего сыра и ещё всяких вкусных и полезных вещей, даже тёплый плед из овечьей шерсти для будущих прохладных ночей – ему Кёко очень обрадовалась, потому что её старый плед после ночлега в амбаре курами пропах. Этот, впрочем, благоухал немногим лучше.

– Что-то не так? – спросила Кёко, когда Странник неожиданно потерялся позади и, обернувшись, она обнаружила его почти на том же месте, которое они прошли – она прошла – ещё пару минут назад. Он задумчиво вглядывался в пустую чащу, и руки его вновь лежали крест-накрест на груди.

– Нет, ничего, – ответил он, но не сразу. – Идём, чего ты встала?

– Так я встала, потому что ты встал!

– Иди, говорю.

– Слушай, а может быть, ты для нас поохотишься? – предложила Кёко заодно. Дальше они всё-таки не двинулись, решили устроиться на ночлег здесь, в небольшой лощине под горным каскадом, поскольку оба совсем измотались из-за жары. – Видела пару кроличьих норок тут по пути…

Странник тем временем стряхивал муравьёв со своей циновки, которые нашли его подстилку такой же удобной, как и он сам, поэтому обернулся к Кёко не сразу. Но когда сделал это, ответ уже был написан у него на лице.

– Ты сейчас пытаешься пошутить насчёт того, что я лис?

– Не пошутить, а… предложить идею. Мы давно не ели ничего мясного. Ты ведь умеешь превращаться? Почему я ни разу не видела, как ты это делаешь?

Странник хмыкнул и вдруг тряхнул циновкой так, что отправил муравьёв в полёт. Как назло, несколько из них приземлились на подстилку Кёко и таким образом удачно переехали.

– Я не люблю шерсть, – ответил он небрежно, и разговор на том, очевидно, был исчерпан.

Однако Кёко сделала мысленную пометку в голове: «Возможно, не умеет превращаться. Но… разве такое может быть?»

То откровение Странника в замке даймё не утолило, а лишь раззадорило её любопытство, и она ничего не могла с этим поделать. И пусть на вопросы о себе он по-прежнему не отвечал, хотя бы косвенно, хотя бы мимоходом, она пыталась разузнать о нём что-нибудь ещё. Правда, безуспешно.