Большую часть дождей они, впрочем, всё равно пережидали под навесами чайных и почтовых станций, поскольку, сойдя с торгового тракта Накасэндо – уж больно жарко и многолюдно там становилось летом, – они угодили в вереницу мелких городов и деревень. Медленно преодолевали их один за другим, неспешно, потому что Кёко совсем недавно переболела и, пускай чувствовала себя просто прекрасно, Странник каждые несколько ри делал в тени остановку. Передвигались они преимущественно утром, когда ещё свежо, или вечером перед закрытием дорог. Днём же их непременно кто-то да вылавливал в толпе, узнавая по ярчайшему, стараниями Наны, жёлтому кимоно Кёко. Нередко это заканчивалось тем, что их просили о помощи, а заодно предоставляли и ночлег с сытным ужином, и укрытие от дождей, в том числе ночных и холодных, проливных, от которых даже несколько хатагоя[72], видела Кёко, затопило. Так почти целый месяц они со Странником расхаживали по всяким селениям и сталкивались со странными, подчас неведомыми и запутанными делами.

– С какой стороны этот зелёный шар появляется, говорите?

Не сводя глаз с задумавшегося деревенского старосты, Странник протянул руку и не глядя поправил на макушке Кёко соломенную касу, надвинув шляпу поглубже ей на лоб, чтобы она снова не схватила солнечный удар, как на той неделе. От соломы у неё жутко чесался лоб, да и выглядела она в ней как гриб-переросток, но ворчать уже устала и только молча вернула касу на прежнее место, но в качестве компромисса отошла при этом в тень. Её, негустую, но прохладную, отбрасывал раскидистый, но наполовину облетевший дуб – единственное спасение для пастухов посреди огромного и голого поля пожжённого просо. Староста привёл их сюда, как назло, в самый солнцепёк, потому что утром ему нужно было собрать с жителей налоги и рассудить односельчан, которые устроили войну из-за украденной свиньи. Кёко на загоны и курятники только издалека посмотрела, но уже, казалось, насквозь пропахла ими. Может быть, потому что она вляпалась в коровью лепёшку по пути на поле и до сих пор не могла отскрести её остатки с платформы своих гэта.

– Во-он оттудова. – Староста наконец сообразил и махнул рукой на левую часть поля, куда-то за кромку мирно шелестящих кипарисов, из-за которых они как раз и пришли. Там жил сам староста с женою и там же возвышался амбар, в котором их со Странником вчера приютили. – Каждую ночь с часа до двух. Летает тута и тама, летает!

– «Тута» и «тама» – это где именно? – вздохнул Странник. Они стояли на одном месте уже так долго, что он снял короб с плеч и опустил на землю. Кёко и самой давно хотелось очутиться где-то «тама», лишь бы не «здеся», на жаре.