Об обедах со мной Стефан заговорил сам. Уточнил, собирается ли Фёдор Федотович избавиться от него, ограничив в праве супружеской помощи, или можно рассчитывать на снисхождение.

Когда речь зашла о неизбежных свиданиях, батюшка был в бешенстве, но при отказе меньше чем через год отпели бы и меня.

Позже он имел беседу со Стефаном. Присутствовал там и Павел Богданович, но пересказать подробности той встречи отказался, хотя до тех пор легко делился подробностями расследования. Иногда по поручению Фёдора Федотовича, иногда и без оного. Впрочем, о главном он мне сказал. На большее, чем поцелуи, муж согласился не претендовать.

Первый наш обед состоялся в день рождения Стефана двенадцатого жнивня[37].

Было страшно.

Силу мужа ограничили особыми артефактами, мне также дали защитные камни, но от воспоминаний они, к сожалению, не спасали. За дверью камеры тогда ждали Павел Богданович с парой врачей, стража из особистов и Фёдор Федотович с батюшкой.

А Стефан был улыбчив и мил. Так же пригласил к столу, вёл неспешную беседу, будто не обращая внимания на то, что я старалась не поднимать на него взгляда. За всё ещё модным в лучших ресторациях столицы бланманже муж вконец разговорился.

– Наверное, господам за дверью будет интересно узнать некоторые подробности наших с ними дел. – Длинные пальцы бережно обнимали бокал. – А тебе любопытно? Мне бы не хотелось вести беседу о том, что тебе неинтересно.

От желания вскочить и выйти тогда разве что не сводило ноги, но я всё же смогла кивнуть, подтверждая интерес. Как выяснилось позже, в тот раз он рассказал лишь об известном следствию.

О своей работе для Марка Прохоровича, в которой было больше магии крови, чем артефакторики, и случавшихся неудачах. Возможно, если бы ему дали ещё времени или если бы он был в этом сильнее заинтересован, всё бы удалось, но как уж вышло.

О том, что и Софья Марковна участвовала в создании тех артефактов. Её дар оказался весьма полезен, и Марк Прохорович тут же его приспособил для своей пользы. Только девушка оказалась слабее брата, вскоре такие занятия сказались на её рассудке. Стефана беды Софьи не волновали. Точно так же он не жалел и старшую сестру Агнию, муж которой оказался из заинтересованных в опытах с беременными служанками.

В конце слегка понасмешничал надо мной и моей реакцией на его шрамы. Нет, Марк Прохорович и правда не испытывал к сыну тёплых чувств, особенно до того, как тот стал ему полезен, но резать из-за подобного руки? Стефан и правда делал это сам, но лишь для первых испытаний с кровью одарённого.