Бурелом вновь подёргал руками. Путы были крепкими, но их можно было хоть немного ослабить, чем он и занялся, принявшись усердно крутить кистями.

– Где Стужа? – сурово спросил Айк, буравя взглядом тощую.

Та повернулась к нему, хмыкнула, а потом оглушительно свистнула. Бурелом подпрыгнул на месте от неожиданности, а Ирда скрипуче рассмеялась. Спустя мгновение послышался грохот, и по лестнице чуть ли не кубарем скатился сухопарый мужичок.

– Чего звала? – поинтересовался он, бросая косой взгляд на калдора.

В одно мгновение Ирда преобразилась. На лице её расцвела нелепая улыбка, глаза заблестели.

– Девку притащите сюда, а то этот извёлся весь. Как бы глупостей не наделал.

– А может, их тоже того?.. – криво усмехнулся её дружок.

Айк нахмурил брови, прикидывая, как же эти два сухаря справились со Стужей и тем более с ним?

– Не надо, – всё ещё расплываясь в улыбке, пропела Ирда. – Она ничего так, не дура, да и не подлая. Нет в ней грязи. Пусть живут себе. Мы заберём своё и свалим.

– Как скажешь, – равнодушно сказал мужик, пожимая плечами.

Почти сразу он кинулся выполнять указ своей подружки, которая не отрываясь смотрела ему вслед всё с той же глупой улыбкой.

– Вот так любовь, – усмехнулся Айк.

– А что? – оскорбилась Ирда. – Ты не смотри, что мы неказистые и, может, не такие красавчики, как вы со Стужей. Это чего, нам не любить, что ли? Или нас любить нельзя?

– Эко тебя занесло, – обалдев от таких глубоких речей, присвистнул Бурелом. – Любите, пожалуйста, мне-то что за дело? Зачем же при этом на хороших людей нападать? И где Олдрей?

Ирда вздрогнула, и лицо её стало похожим на оскал животного.

– Он не был хорошим человеком, поэтому ему перерезали горло! Жмот, упрямец и вообще редкостный паскудник.

– Сама, что ли, перерезала? – хмыкнул Айк, продолжая ослаблять верёвки.

– Нет, – вновь заулыбалась Ирда. – Есть кому за меня заступиться. Мой Люсик и перерезал.

Бурелом откровенно поражался мимике и резкой смене настроения этой женщины. Вот уж правда, любовь преображает всех, даже таких вот странных личностей с явно поехавшей крышей.

– Тьфу, – послышалось из коридора. – Дура-баба! Сколько можно говорить: не называй меня так! Лютый я! ЛЮТЫЙ!

Айк подавился смешком, мысленно соглашаясь с дурой-бабой, что Люсик подходит этому сухарику больше. Однако Бурелом довольно быстро осадил своё нежданное веселье, когда в комнату ввели Лайлу. У его подруги было разбито лицо, из носа сочилась кровь. Она смотрела на всех исподлобья. Это выражение её лица было уже хорошо знакомо Айку – оно не предвещало ничего доброго.

– Эй, – всплеснула руками Ирда. – Зачем же так-то? Я же просила!

– А так быстрее было, – прогремел третий грудной голос.

Бурелому пришлось даже голову задрать, чтобы рассмотреть нового участника развернувшегося действа. Это был совсем молодой, но довольно рослый уже калдор. Стало понятно, как усмирили Стужу. С тощим хорьком она бы точно справилась.

– Чего притащилась-то? – спросила Ирда у Стужи. – Давно тебя не видели, а тут прямо не ко времени и не к месту.

– А я смотрю, ты новым дружком обзавелась, – недовольно сморщилась Лайла, хмуро поглядывая на Лютого.

– И что? – ответила та. – Вон, даже ты, ледышка, и то к горячему телу стремишься, а я что? Не человек, что ли?

Стужа отвечать не стала, не очень культурно сплюнула на пол кровь и провела языком по покрасневшим губам:

– За что же ты так с Олдреем? Столько лет помогала ему, а потом вот так… из-за спины. Подло.

– Подло? – возмутилась Ирда. – Он использовал меня, заставлял чистить за ним, мыть его, убирать жратву, которую он разбрасывал по комнате, если бывал не в духе! Он об меня разве что ноги не вытирал, и то только потому, что ноги не работали. Скупердяй этот платить совсем перестал, а у самого деньжищи вон какие!

Недовольная «дура-баба» распахнула мешок, который всё ещё держала в руках, и извлекла из него почти не помятые купюры. Стужа нахмурилась ещё больше, Айк чуть дёрнулся, последним рывком срывая верёвки с запястий и вставая на ноги. Спутники Ирды мгновенно среагировали, но Бурелом даже не повернулся в их сторону. Увидев боковым зрением рывок Лютого, он выставил раскрытую ладонь, поймал ею бедовую голову Люсика и чуть сжал пальцы, чтобы тот не дёргался. Картина выглядела довольно комично, но всем, кто был в комнате, было не до смеха. Бурелом не спускал глаз с денег в руках женщины, которая тыкала ими чуть ли не в лицо Стужи.

– Откуда, скажи, такие богатства? И для чего или кого он их хранил? Клянусь, ещё пару месяцев назад их не было. Я здесь каждый угол знаю! За что ему так хорошо заплатили? И почему этот стервец решил, что я не заслужила ни одной бумажки из этих? Скажи-ка мне, Стужа?!

Лайла молчала, но продолжала хмуриться. Сосредоточенное лицо помрачнело ещё больше, она повернулась к Бурелому.

– Не нравится мне это. Не похоже, что Олдрей отошёл от дел.

– А он и не отошёл, видать, – хмыкнула Ирда. – Ну, я так думаю. Несколько раз отсылал меня из дому. Велел погулять. А где гулять-то ночами? Я же не дура, схоронюсь за углом, а потом в окна подглядываю.

– Что видела? – резко спросила Стужа.

Ирда нахмурилась, прижала к груди деньги, а потом и вовсе убрала их обратно в мешок. Она оглядела комнату и рассердилась, увидев, как непочтительно Айк отнёсся к её ухажёру. Бурелом не был чувствительной натурой, но Люсика всё же отпустил, а калдору, который оказался слегка туповат и медлителен, пригрозил огромным кулачищем.

– Нам не нужны твои деньги, – сурово проговорила Лайла. – Мне нет дела до твоей жизни и ваших разборок с Олдреем. В конце концов он получил по заслугам. Расскажи, что видела, слышала, что знаешь о его последних делах, – это важно. Я сразу уйду и забуду, что была здесь. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.

Ирда прищурилась, а потом бросила недоверчивый взгляд на Бурелома.

– Он тоже, ему можешь верить как мне, – строго и ни на мгновение не усомнившись, ответила Стужа.

В груди у Айка поднялась буря, справиться с которой оказалось не так-то просто, ведь обычно Стужа была скупа на похвалу. А ещё для него почему-то было важно, что подобные слова о нём она говорила кому-то другому. И чёрт его разберёт почему.

– Так мне нечего и рассказывать, – дёрнув плечами, чуть успокоилась «дура-баба». – Ну видела пару раз людей Кризеля.

– Кого? – насторожилась Стужа, делая нетерпеливый шаг вперёд. – Кого именно видела? Это важно.

Ирда почесала затылок тощими скрюченными пальцами, а потом воскликнула:

– Ну кого ж я могла видеть-то? Барти, да ещё этого… как его там? Самого противного… ну ты знаешь… ох уж и скользкий тип!

– Они там все скользкие, – усмехнулся Айк. – Все как один.

– Да Олли это был, – проворчал Лютый, растирая челюсть так, будто она ныла, напоминая о крепком ударе. – Мерзкая шестёрка Кризеля.

Стужа вновь подняла глаза на Бурелома, в её голове бились напряженные мысли. Айк не стал задавать вопросов, позволяя ей обдумать то, что они узнали.

– Олли не стал бы просто так шляться, – пробормотала Лайла спустя несколько томительных минут.

– Чем прежде занимался Олдрей? – спросил Айк. – Чем был полезен Кризелю? Может, незаменим в чём-то был? Чем мог помочь этому змею с аукционом?

Бурелом всё же не удержался и попытался подбросить подруге наводящие вопросы, чтобы немного ускорить её размышления.

– А Олли приходил только в последнее время или все эти годы посещал Олдрея? – спросила Стужа.

– Не-е-е, – протянула Ирда. – Несколько лет тишина была. А тут повадились. Я ещё удивилась, чего понадобилось-то. Отошел человек от дел, живёт себе, не мешает никому.

– Что могло заставить Олдрея вернуться? Чем они его подцепили? – спросил Айк.

– Деньгами, – одновременно сказали Стужа и Ирда.

– И судя по тому, что они у него появились, – продолжил Бурелом, – Олдрей смог помочь Кризелю.

Стужа застыла как вкопанная, её глаза стали ещё холоднее, а губы зашептали:

– Олдрей был лучшей ищейкой: невероятный нюх на выгодные сделки и нужных людей, острый глаз и мозги на месте. У этого проныры по всему городу были тайники. И не просто тайники, а места абсолютно безопасные. – На мгновение Стужа прервала себя и словно заледенела разом, а потом вскликнула во весь голос: – Я знаю, как найти место аукциона! Знаю, за что Кризель заплатил Олдрею такие огромные деньги!

Руки Айка затряслись, он нервно сглотнул и сделал огромный шаг к своей подруге. Ему пришлось сначала выдохнуть, чтобы, взяв её за плечи, не сжать слишком сильно и не раздавить:

– Как его найти? Как найти место?

Глаза Стужи вновь перестали быть для него ледышками, в них плескалась бескрайняя и суровая мощь Инфии, но взгляд Лайлы не обжигал холодом. В чарующих глазах сияла надежда и, казалось, эта надежда пугала девушку не на шутку. На миг Бурелому захотелось оградить её от любых страхов, укрыть в своих объятиях, уберечь от малейшей опасности, но он сдержался, вспоминая тот чёртов поцелуй и горечь, что разбередила душу.

– Олдрей хранил тетрадь… – пробормотала она, продолжая буравить калдора душевыворачивающим взглядом. – Обычная такая, потёртая. Толстая, местами драная и даже опалённая. Пока работал с Кризелем, никогда с ней не…

– Была! – воскликнула Ирда, хлопнув себя по лбу. – Была такая тетрадь! Записывал туда всё, что считал важным. Крысёныш даже подглядеть ни разу не дал: ни в саму тетрадь, ни туда, где он её прятал.