Айк развернулся к ней, продолжая сжимать плечи Лайлы. Его сердце отстукивало опасный ритм, призывая тело трансформироваться и тем самым выплеснуть эмоции, которым было тесно в человеческой груди.

– А ты сама не искала никогда? – спросил он, медленно дыша и контролируя нахлынувшие чувства. – Неужели не любопытно было?

– А то! Искала, конечно, но этот сморчок хорошенько её ныкал. Я старательно облазила здесь всё пару лет назад, а потом плюнула. Ни к чему она мне, значит.

– То есть как это ни к чему? – взвился Люсик. – Вот, говорю же, дура-баба! Если Кризелю нужно то, что хранил Олдрей, представляешь, сколько он отвалит за эту тетрадку?

Ирда сначала застыла, открыв рот, потом захлопнула его, часто заморгала выпученными на Люсика глазами, а затем треснула своего мужичонку прямо по лбу.

– Ты одурел, чёрт старый? Кризелю что-то продавать удумал? Неужто не знаешь, что он сам берёт всё, что ему нужно? Этот паук подземный таких дел не любит, чикнет тебя раз по горлышку кто-нибудь из его людей – тот, что пошустрее, – да и отнимет что нужно. Это с Олдреем они ещё как-то сговаривались, тот ещё и умным слыл, его чердачок им нужен был. – При этих словах Ирда постучала пальцем по своему темени. – А ты решил сам переть на Кризеля?! Не нужны нам эти проблемы. Вон, Стужа, если хочет, пусть ищет, а нам ноги уносить пора.

Внезапно на улице послышался ровный топот множества ног, крики и резкие свистки законников. Ирда взвизгнула и закрыла рот руками, всё ещё сжимающими мешок с награбленным.

– Что это? – удивился Бурелом.

– Никак рейд? – прошептала Ирда. – С чего это вдруг? Давно их не было.

Глаза её забегали от страха, руки затряслись. Она кинулась к Лютому, который через дверной проём сурово взирал на лестницу, ведущую на второй этаж. Если их застанут здесь с трупом на полу, не миновать им каторги.

– Бежим! – скомандовал он, хватая свою бабу-дуру за локоть и устремляясь к двери.

Истеричные свистки законников разрывали тишину темного, осиротевшего дома с убитым хозяином, распростёртым на местами подгнивших досках. Айк слегка поёжился, ему стало жутко среди этих стен.

– А мы? – спросил он.

– А нам нечего бояться, – нахмурилась Лайла. – Давай дом обыскивать.

Айк вздохнул, озабоченно оглядывая фронт работы. Он хоть и любил помечтать, но всё же считал себя реалистом.

– А смысл? Дом немаленький. Да и старуха сказала, что облазила всё от пола и до потолка. Мы в поисковых делах точно ей уступаем.

– А что ты предлагаешь?

Стужа вроде и хмурилась, но не хуже Бурелома понимала, что он прав. Два этажа бескрайней фантазии и хитрости Олдрея.

– Не знаю, – печально развёл руками калдор. – Правда не знаю. Может, законников привлечём? Их много, разнесут тут всё, разберут по досочкам, глядишь, и найдут чего.

– Идея сама по себе неплохая, Айк, – совершенно серьёзно похвалила его Стужа, отчего щёки калдора предательски запылали, и он поспешил отвернуться. – Но у них своя задача. Не забывай, что они сейчас действуют наобум, даже не представляя, в какой стороне разгонять жульё. Мы можем отвлечь их, и они не попадут именно туда, куда надо. Я боюсь по глупости упустить любой шанс отсрочить аукцион.

– Завтра выходит срок, – глухо пробурчал Бурелом. – Мы должны что-то найти до этого времени. Должны найти сами.

Лайла насторожилась, подошла ближе к калдору и заглянула в его лицо, совершенно безошибочно прочитав по нёму все его эмоции.

– Не о том думаешь, дубина. Бог с ним, с ужином, нам нужно найти что-то ради…

– Мэдди, – закончил за неё Айк. – Не стоило напоминать, моя душа болит за неё каждое мгновенье.

Бурелом нахмурился, не желая объяснять, что и эта девушка уже давно перестала быть для него чужой. Огден, не моргнув и глазом, обещал уничтожить её жизнь, отобрав всё самое ценное, что у неё есть, однако Стужа всё время говорила о девочке, а не о баре. Сейчас огромное сердце Айка билось в тревоге уже о двух девочках, ставших для него чем-то неизмеримо ценным. Мэдди со своей нежностью, теплотой и доверчивостью. И Стужа, пусть и закрытая накрепко, но всё равно под своей бронёй живая, трепещущая, ранимая. Айк видел это в её глазах, когда тонул в них.

– Как думаешь, мог Олли тетрадь забрать? А что, если Кризель заплатил именно за неё? – спросила Лайла.

Айк резко поднял свой взгляд и посмотрел в глаза Стужи, осознавая, что в этот момент она воспринимает его как равного, как напарника, как соратника. Это не могло не взволновать, но он постарался сохранить серьёзность.

– Почему бы и нет? Если Олдрей отошёл от дел и не хотел вновь связываться с бывшим боссом, мог и продать тетрадку. Ты хочешь побеспокоить Олли?

– Выбора нет, давай рискнём, – заключила Лайла, направляясь к двери. – Есть у меня мысль, что Олли мог сам предложить место Кризелю, чтобы выслужиться. Есть маленькая вероятность, что тетрадь Олдрея он присвоил себе, не сказав об этом хозяину. Добровольно он нам ни за что не расскажет о месте проведения аукциона, но вот если мы добудем тетрадь, можно попробовать вычислить самим.

– Вопрос в том, как её добыть? – глядя в спину своей подруги, спросил Айк.

– Надо же? – разворачиваясь к нему, усмехнулась Стужа. – Это настоящий прогресс! Ты не несёшься на всех парах с дубиной наперевес, собираясь всё крушить и громить, а предлагаешь пораскинуть мозгами?

Бурелом даже обиделся немного:

– Я усвоил урок, девочка: ум и сообразительность в нашей паре – ты, я же готов подчиниться.

Стужа вскинула брови, едва заметно улыбнулась, а потом тихо сказала:

– Это хорошо: сгоряча можно дров наломать, лучше подойти к вопросу с умом.

Они вышли на улицу и некоторое время молчали. В душе Айка копошились разнообразные чувства и тревоги. Он был очень рад, что они с Лайлой, можно сказать, нашли общий язык. Её доверие радовало ужасно, но время неумолимо мчалось вперёд, и думать о том, как страдает Мэдди, было невыносимо.

Его инфийская снежинка бормотала что-то под нос, вероятно прикидывая варианты, а он не прислушивался, понимая, что, отыскав ответ, Стужа обязательно поделится с ним. Калдор вдохнул вечернюю прохладу полной грудью и позволил надежде хоть на мгновение успокоить взволнованное сердце.

– Есть загвоздка, – вдруг выпалила Стужа.

Она слишком резко остановилась, и не ожидавший этого калдор налетел на неё. Девушке пришлось схватиться за его рубашку, чтобы не повалиться на снег. Бурелом же инстинктивно обнял её за талию и плотно прижал к себе, чтобы она устояла на ногах. Аромат её волос, ощущение хрупкости тела Стужи в огромных руках встряхнули чуть успокоившуюся душу Айка. Тело зазвенело от желания притянуть снежную малышку ещё ближе и ощутить её трепет. Лёгкое безумие жажды прикосновений затуманило разум – он посмотрел в её лицо и замер, пытаясь утихомирить сбившееся дыхание. Но в голову упрямо лезли мысли о том, как, должно быть, хороша эта девочка в постели. Её упрямство и желание быть главнее скорее всего превращали Лайлу в страстную и знающую, чего она хочет, любовницу. Бурелом непроизвольно представил её маленькую упругую грудь в своей ладони, гладкость кожи и гибкость тела. Реакция собственного тела не заставила себя ждать: в голове прозвучал мучительный стон, который калдор не без труда, но сдержал. В паху стянуло приятной тупой болью.

– Потише, бедолага, – задрав голову, прошептала Стужа. Её дыхание скользнуло по коже, и стало только хуже. Айк даже зажмурился, но сил отпустить девушку в себе не нашёл. Она положила свою ладонь ему на грудь, и неуёмное сердце Бурелома тут же рвануло к приятному теплу, ускоряясь, будто желая коснуться её пальцев. – Успокойся. Я не могу предложить тебе то, чего ты, вероятно, хочешь. Отношений я не строю, мне достаточно тепла на ночь или две.

Айк немедленно отстранился – тело сковал холод. Зачем она это сказала? Кто говорил об отношениях? Он и сам не понимал, чего именно ждёт от неё. Калдор до этого мгновения и думать не думал о совместной жизни или о чём-то подобном – он жаждал обладать Стужей. Её слова молотом ударили в голову, и впервые у Бурелома возник вопрос: а смог бы он расстаться с ней? Дай бог, Мэдди найдётся и всё разрешится благополучно. И что тогда? Их пути разойдутся, насовсем. Что-то гадкое и неприятное шевельнулось в груди, во рту появился неприятный привкус горечи.

– Ты не можешь знать, чего именно я хочу…

– Не пытайся обмануть себя, Айк, – всё так же тихо проговорила Стужа. – Ты не из тех, кто развлекается ради удовольствия. Твоя душа светлее, глубже…

– А твоя нет? – рассердился он.

– Моя нет, если судить по тому, что я лишь раз позволила себе остаться с кем-то дольше, чем того требует моё тело.

Айк не представлял, чего стоили ей подобные откровения. Он видел, что Стужа пыталась казаться беззаботной и легкомысленной в вопросе отношений с мужчинами, но скрыть беспокойства она всё же не смогла. Бурелом выпустил девушку из своих рук и сделал шаг назад, успев уловить разочарование, промелькнувшее на её красивом лице.

– Похоже, ты ни черта не знаешь о собственной душе. Но это не страшно, я расскажу тебе о ней, когда всё закончится. Возможно, ты услышишь много нового о себе, Лайла. И обо мне тоже. Я не настолько романтичен и слаб, как ты думаешь. Порой и мне хочется только удовлетворения желаний тела.