– Да, – выпятив грудь, словно гордый павлин, сказал Брюс, – я обладаю такими полномочиями. Однако я не готов впустить к уважаемому старейшине посетителя, который не выказывает должного почтения!

– Кто не выказывает? Я? – прогремел калдор. – Да я без почтения даже не дышу в сторону старейшины…

– Айк, – оборвала его Лайла, а потом повернулась к помощнику. – Поймите, мы осознаём всю важность соблюдения правил! Порядок должен быть во всём, а иначе… это не приёмная старейшины, а проходной двор получится, верно?

Брюс поднял палец вверх, соглашаясь с гостьей, бросил укоризненный взгляд на Бурелома. Лайле уже порядком надоели эти препирательства в дверях, и она приготовилась уговаривать Айка остаться внизу, но этого не потребовалось. Где-то на втором этаже хлопнула дверь, Брюс вздрогнул и повернул голову – по лестнице спускался старейшина Альберт Уоррен.

– В чём дело, мой дорогой друг? – мягким голосом поинтересовался он, обращаясь к своему помощнику.

– Да вот, – развёл руками Брюс, – у молодого человека нет с собой документов, но он настырно прорывается к вам.

Старейшина Уоррен поднял тёплый взгляд на возмущённого помощника, а потом одобрительно похлопал его по плечу.

– Я рад, что ты не теряешь хватки, Брюс, но здесь можно было и смягчиться. Я ведь предупредил тебя, что ко мне придут двое: дочь Лиама, глубокоуважаемого члена инфийского совета, а с ней и могучий калдор.

– Да, но… как же порядок? – Брюс поджал губы, которые начали слегка дрожать. Он опустил руки, а потом, собирая остатки достоинства, чуть приподнял подбородок.

– У вас очень преданный помощник, – посчитала своим долгом высказаться Лайла. – Вам очень повезло, что такой достойный человек охраняет ваш покой!

Брюс шумно вдохнул и гордо поклонился, а потом бросил неприязненный взгляд на Айка и отправился к своему столу.

– Что правда, то правда, – согласился старейшина. – Брюс со мной уже более двадцати лет. У него множество талантов, помимо охраны моего покоя. Поверьте, такого помощника днём с огнём не сыщешь.

– Охотно верю, – озадаченно потирая шею, ответил Бурелом.

– Прошу, поднимемся ко мне, – пригласил Альберт, указывая на лестницу.

Лайла шла первой. Она отметила, что изнутри этот дом был довольно старым. Всё в нём скрипело и будто стонало от усталости и возложенной ответственности. Но несмотря на это, здесь было чисто и довольно уютно. Вычищенные дорожки на ступеньках, старинные рамы картин без единой пылинки, свежий воздух, поступавший в комнаты из заботливо приоткрытых окон.

Насколько Стужа знала, старейшина Уоррен был вдовцом. Его супруга скончалась ещё молодой, и с тех самых пор он больше даже не думал о женитьбе.

Комната, в которую они вошли, оказалась просторным кабинетом с огромным количеством книг и всяческих документов, что были всюду. Бросив взгляд на стеллажи, Стужа подумала о том, как огромна разница с библиотекой Шелпстона. Книги в этой комнате явно читали и даже перечитывали. Они были расставлены строго в алфавитном порядке. У каждого предмета, каждого документа в этом кабинете было своё место. Это говорило об организованности его хозяина.

– Прошу, присаживайтесь, – попросил старейшина, приближаясь к заметно потёртому, старому, но казавшемуся довольно удобным креслу за столом.

Лайла присмотрелась к мистеру Уоррену и не могла не отметить, что за то время, что она его не видела, он заметно сдал. Среднего роста пожилой мужчина слегкагорбился, передвигался медленно и всё время растирал ноющие от боли руки. Лицо приняло землистый оттенок, а кожа истончилась и стала почти прозрачной. Глаза, некогда красивые светло-голубые, уже помутнели, но всё ещё сохранили в глубине своей мудрость и решительность.

– Я в общих чертах знаю, что привело вас ко мне, – сказал он, усаживаясь удобнее. – Достопочтенный Лиам поделился со мной. Но не всем. Он сказал, что есть вещи, которые можно сказать исключительно лицом к лицу.

– Совершенно верно, старейшина Уоррен, – согласилась не спешившая присаживаться Лайла, которая наблюдала за возбуждённым Айком, меряющим широкими шагами кабинет.

– Молодой человек, – строго бросил ему Альберт, – вы утомляете меня своими метаниями. Сядьте!

Бурелом фыркнул, и не думая подчиняться, но метаться перестал. Чтобы разрядить обстановку, Стужа приняла решение сама всё рассказать старейшине. Теперь в секретности не было никакой необходимости – худшее уже случилось. Услышав слово «фригой», мистер Уоррен вздрогнул, а потом нахмурился, и более его лицо не приняло расслабленного вида.

– Я понимаю, что закрыть аукцион вряд ли получится, – завершила свой рассказ Лайла, – но, если вы можете хоть чем-то помочь, мы будем очень признательны. Речь идёт о жизни невинной девочки, которую, даже не задумываясь, погубят проходимцы, решившие использовать ребёнка как товар.

У себя за спиной Лайла услышала характерный треск, будто Айк, не совладав с эмоциями, что-то сломал. Девушка даже не стала оборачиваться, заметив, что старейшина не обратил на это никакого внимания.

– Вы совершенно правы, – абсолютно спокойно ответил старейшина, – аукцион остановить не в моей власти.

– А что же тогда в вашей власти? – мгновенно завёлся Айк. – Для чего же вы занимаете этот пост? Что вы вообще можете? Мы просто теряем время, Лайла!

Неожиданно проворно старейшина поднялся на ноги, гнев сверкнул в его глазах.

– Я прощу вам ваше неуважение. Но только потому, что ваше сердце разрывается от страха и боли! Я способен разглядеть истинное горе, молодой человек! Да, остановить аукцион я не могу. Моя должность уже давным-давно стала номинальной. Моё слово фактически утратило вес, и вы даже не представляете, каково сейчас признавать это!

Лайла медленно подошла к Бурелому и вновь положила свою руку на его грудь – прямо над колотящимся сердцем. Она, в отличие от своего друга, примерно так и представляла себе эту встречу.

– Я давно решаю лишь мелкие проблемы, улаживаю споры и занимаюсь сплошной бюрократией. В этом городе власть принадлежит тем, кто со мной не считается.

Несмотря на все сказанное старейшиной, жалости он не вызывал. Глубокое уважение Лайлы ничуть не пошатнулось.

– Но совсем списывать меня со счетов не следует. За долгие годы службы этому городу я наладил первоклассную сеть соглядатаев. У меня есть глаза и уши по всей Гладии.

Старейшина Уоррен отступил от опустившего глаза калдора.

– Я прошу прощения за непозволительное поведение, – пробормотал Бурелом. – Вы правы, во мне говорят эмоции. Бессилие просто убивает меня.

– Понимаю, – уже снисходительно сказал Альберт. – Калдоры вообще народ горячий, что неизбежно рождает во мне вопрос. Как вы, такие разные, смогли найти общий язык?

– Мы уважаем достоинства друг друга, особенно те, которыми не обладаем сами, – ответил Айк, чем вызвал приятное удивление у Стужи.

– Прекрасно сказано, молодой человек, прекрасно! – улыбнулся старейшина. – А теперь всё же давайте вернёмся к делу. Итак, чем я могу вам помочь?.. Моих полномочий пока ещё достаточно хотя бы для того, чтобы чинить препятствия проведению аукциона. В моей власти устроить неожиданные обширные рейды, которые повыгоняют всю мерзость из тёмных углов. Подобные меры ни к чему не приведут, конечно, даже преступности не поубавится, но это даст вам какую-никакую отсрочку. Подобное мероприятие устроить непросто, даже для сильных мира сего. Продажа живого существа незаконна в каждом из миров. Тем более ребёнка! Девочку нужно где-то содержать, гостей нужно принять, разместить, обеспечить безопасность. Аукцион в любом случае будет проведён таким образом, чтобы в талантах девочки можно было убедиться воочию.

Альберт Уоррен вновь тяжело опустился в кресло. Выпад в сторону калдора дался ему нелегко и не обошёлся без последствий. Старейшина тяжело дышал, из груди его время от времени вырывались сдавленные хрипы.

– Медлить ни в коем случае нельзя, – продолжил он, доставая платок и стирая испарину со лба. – О рейдах я распоряжусь прямо сейчас.

В этот момент удивительный старик нажал на кнопку на столе, а потом достал чернила и городскую печать. Позади стола, прямо откуда-то из стены со стеллажами, образовалась дверь, из которой степенно вышел Брюс. В его руках была папка. Помощник вытащил из неё лист бумаги и с невозмутимым видом положил перед старейшиной.

– Вот молодец! – восхитился Альбертом Уоррен. – Всё-то ты видишь и слышишь. Что бы я без тебя делал?

Бесспорно, лицо Брюса вмиг просветлело – преисполненный гордостью, помощник старейшины развернул грудь колесом и, сдерживая эмоции, сказал:

– Я всего лишь выполняю свои обязанности. О проведении рейдов я уже распорядился, осталось лишь печать и подпись поставить, чтобы никто не посмел придраться. Я даже причину указал, не связанную с аукционом, чтобы, не приведи господь, не испортить и без того непростую ситуацию. А ещё я взял на себя смелость вызвать ваших лазутчиков. Наверняка Дэя или Мартин что-нибудь слышали или видели.

– Дэя ваш человек? Давно? – присвистнула Стужа, услышав знакомое имя.

– С некоторых пор, – уклончиво ответил Брюс, демонстративно захлопывая папку, в которую пытался сунуть свой нос Бурелом.

– Что ещё, кроме рейдов, вы можете сделать? – сурово спросил Айк.

Стужа хорошо его понимала. В масштабе происходящего помощь старейшины выглядела ничтожно малой. Но за неимением лучших вариантов нужно было быть благодарными уже за это.