За подобными размышлениями Стужа не заметила, как задремала. Когда очнулась, за окнами уже сгущались сумерки. В гостиной остался только Лиам. Он сидел у камина и смотрел на пляшущий в нём магический огонь. Как он понял, что дочь проснулась? Кто же его знает.

– Ты изменилась, – сказал он. – Очень повзрослела. Илея, как и ты сама, очень мало нам рассказывала о жизни в Гладии. – Стужа подтянула ноги к груди и обняла колени руками. Совсем как в детстве, когда долгими вечерами слушала увлекательные рассказы отца. – Помнишь тот день, когда ты без предупреждения и после долгого отсутствия пришла домой? Ты почти ничего не говорила, просто провела время с нами. А я ни о чем не спрашивал тебя. Но не думай, что я ничего не видел. В твоей жизни наступали перемены, важные. Ты молчала, но я был рад, что ты пришла домой, прежде чем решиться на что-то. Я волновался, безусловно, но позволил тебе самой разобраться, довольствуясь тем, что мы для тебя настолько важны, что, когда тебе стало невмоготу, ты пришла именно к нам. Я убедился, что семья даёт тебе силы. Для любого отца это бесценно. Я, как и Симона, и твоя сестра, беспокоюсь о тебе каждый прожитый день. Но я доверяю тебе и всегда буду. Даже если ты когда-то сделала что-то, о чём не хочешь говорить, я знаю, что ты нашла в себе силы исправить это и теперь без стыда смотришь нам в глаза.

Слова отца грели душу Лайлы. Уткнувшись носом в колени, она улыбалась так, чтобы Лиам не видел. Его скупая похвала и промелькнувшая в голосе гордость делали её счастливой. Он редко делился мыслями и чувствами, впрочем, как и все фригги. Но следующие его слова стёрли улыбку с лица дочери.

– Ты и сейчас меняешься. В твоей жизни снова грядут перемены, и я боюсь, что ты можешь сбиться с пути.

Лайла подняла голову и заглянула в глаза отцу. Неужели и он говорил о том, чего боялась Элоиза? Не осознавая, не зная толком, что грозит дочери, Лиам словно предчувствовал.

– На первый план вышли чувства. Ты разучилась жить как фригг и даже не заметила этого.

– Папа… я…

– Не нужно, – остановил Лиам дочь. – Ты живёшь в другом мире, в других условиях, перемены неудивительны, ведь мы не бесчувственны. Я не осуждаю, лишь констатирую факт.

– После… после прошлых ошибок я вновь овладела своими эмоциями, – тихо сказала Стужа. – Последние пару лет мне было проще жить как фригг.

– Возможно, – кивнул Лиам, – но жизнь твоя была какой?

– Спокойной, умиротворённой… ровной, что ли… – попыталась охарактеризовать своё существование до встречи с Огденом Шелпстоном Лайла.

– Именно, – согласился отец. – Однообразной. Невыразительной. Пойми меня правильно, для Инфии – это то, что нужно. В безмятежности снега и льда мы сами становимся словно снег и лёд. В Гладии всё иначе.

– Но ведь проявление эмоций… которые сейчас всё чаще и чаще меня захлёстывают, – призналась девушка, – несвойственно фриггам. Это противоестественно.

– Кто сказал? – удивился Лиам.

– Как кто? Порг.

Лиам вздохнул и поднялся с места. Его движения были медленными и спокойными. Лайла заметила, как изменилось его лицо: в глазах поселилась усталость, рот почти всё время был упрямо сжат, на лбу появились морщины.

– Ты никогда не слушала внимательно, Лайла. Уж отчего тебе не сиделось на уроках спокойно, понять не могу. Порг – очень мудрый педагог, и ты могла бы почерпнуть много интересного из его рассказов, но вместо этого ты добивалась того, чтобы тебя выгоняли из класса.

– За что ты никогда меня не ругал…

– Верно, – кивнул отец. – Не было необходимости. Ты постигала жизнь так, как считала нужным. Если для этого тебе не требовался лучший учитель Инфии, что же. Кто я такой, чтобы решать за тебя? Родительский долг – направлять, советовать, быть рядом, но никак не решать за детей. Я ничуть не жалею о принятых решениях. Пусть ты не узнала от Порга то, что другие дети в нужное время, зато ты узнаешь о необходимом на собственном опыте. Буквально проживая то, что может случиться с фриггами.

– О чём ты? – спросила Стужа и затаила дыхание, чувствуя каждый последующий удар собственного сердца.

– Мы сдерживаем свои чувства не потому, что они не нужны. Поверь, эмоции просто необходимы всем живым существам. Ничего в этой жизни нельзя делать без вмешательства чувств. Например, долга, привязанности, веры, уважения, любви. Вреден их переизбыток. Ты же знаешь историю нашего народа?

Стужа скривилась, понимая, что придётся признать, что и здесь уроки Порга пролетели мимо её ушей. Занятия с учителем всегда казались ей скучными и совершенно ненужными. Маленькая Лайла предпочитала путешествовать по мирам. Быть порталом оказалось гораздо увлекательнее. Многое о соседях девочка узнала ещё в детстве и вполне могла составить конкуренцию тому же Поргу. Лайла видела другие расы, изучала их особенности и языки. Всё это давалось ей гораздо легче. Безусловно, она пропустила немало, и в таком возрасте было довольно стыдно заполнять пробелы.

Лиам знал ответ на свой вопрос, но смотрел без осуждения. Вот что значило – безусловная отцовская любовь.

– Слышала имя Вирон?

– Он был нашим древним предком, – неуверенно ответила Стужа. – Но что-то натворил. – Девушка силилась вспомнить, но не выходило. Она обреченно вздохнула, подумав о том, что хорошо хоть Айка нет рядом. Было бы куда более стыдно и неловко. – Прости, тут у меня в голове огромная пропасть.

В дверь аккуратно постучали, а потом в неё просунулась голова калдора. «Ну вот, накаркала», – подумала девушка.

– Проходи, – разрешил Лиам. – Все проходите, и вам будет полезно послушать.

В гостиную вошли все остальные и после приглашающего жеста отца семейства расселись по диванам и креслам, калдор же остался стоять неподалёку от Стужи.

– Я тут как раз напоминал Лайле нашу историю, – сказал Лиам. – Покажи нам шесть миров.

Стужа кивнула отцу и встала с кресла. Пришлось потянуться, чтобы расслабить напряжённые после сидения в неудобной позе мышцы. А ещё побывавшее в потасовках тело до сих пор ныло. Девушка шагнула в центр комнаты и развела руки в стороны, чтобы явить окружающим шесть сфер.

– Назови их, будь добра, – попросил отец.

– Это Инфия.

Лайла кивнула на сферу, похожую на снежный шар, который дарят детям на Новый год.

– Это Калдорн.

Следующая сфера, на которую указал ее палец, походила на комок песка. Этот факт всегда удивлял её. Да, в Калдорне было суховато, но его земли давали прекрасный урожай, который кормил чуть ли не все шесть миров.

– Это Гладия.

Шар, выбранный на этот раз, постоянно видоизменялся, будто страдал и корчился.

– Это Витра.

Она ежесекундно меняла цвет, переливаясь яркими бликами.

– Это Бунна, которая вращается как обезумевшая. Дальше Глаон – пристанище оннимов. Эта сфера соткана из стали и света. Ну, и Дорма, принадлежащая мардорам. Все миры, собранные воедино, именуются Галантией.

Лайла чувствовала себя так, словно вернулась на школьные уроки и отвечала на вопрос учителя. Странные ощущения.

– Очень интересно, – отметила Симона. Заметив вопросительные взгляды, она уточнила: – Когда ты была ребёнком, сферы выглядели иначе.

– Правда? – удивилась девушка. – А я не помню.

– То, что ты нам демонстрируешь, – это лишь твоё восприятие, – пояснил Лиам. – То, какими именно ты видишь миры. Например, Калдорн для нас суховат, поэтому твоё воображение рисует его как пустыню. Бунны обладают сверхскоростью, оттого и сфера Бунны вращается словно волчок. Но давайте вернёмся к истории нашего народа. Итак, я не зря спросил тебя о Вироне. Он действительно был нашим предком, жившим несколько веков назад. В те времена Инфия была пустынной, а среди миров был ещё один, седьмой.

– Фирона, – печально выдохнула Илея.

– Именно, – подтвердил Лиам. – Чудесный мир. Тамошние люди чем-то напоминали калдоров. – Заскучавший Айк молниеносно оживился, весь обратившись в слух. – Не силой и не способностью трансформироваться. Фирны были жизнерадостными существами, глубоко погружёнными в эмоции. Они их не скрывали, а, напротив, постоянно демонстрировали. Эта черта немного раздражала жителей остальных миров.

– И ты хочешь сказать, что такими были древние фригги? – ошарашенно спросила Лайла.

– Да, такими и были, поэтому я и упомянул, что для нас испытывать эмоции вовсе не противоестественно. Просто за долгие годы мы научились держать их в узде.

– Виной тому Вирон, – включилась Илея, которая вообще очень любила что-нибудь рассказывать заумным тоном. – Ничего особенного или сверхъестественного не произошло. Если совсем коротко, то он просто переборщил с эмоциями, не совладал с гневом и в итоге потерял свою семью. Случившееся помутило его разум, но фирны были малочисленным и довольно сплочённым народом со своими строгими правилами. Когда Вирон принял решение отказаться от эмоций, фирнам пришлось смириться и последовать за ним. Все они перебрались сюда, и с тех пор лёд Инфии напоминал им о необходимости сохранять трезвый рассудок. То есть о том, что чувства нужно контролировать, а голову всегда держать холодной.

– А куда делась Фи… Фирона? – спросил пораженный Айк.

– Просто исчезла, – развела руками Илея.

– Ничего и никогда не исчезает бесследно, – заметила Стужа.

– Согласен, – ответил ей Лиам, – но Фирона действительно пропала через какое-то время. Ни один портал не смог переместить кого-либо в этот некогда чудесный, полный жизни мир. Даже среди твоих сфер ему не нашлось места.