Как Стужа оказалась у Кризеля, она не знала. Сейчас, с трудом продрав глаза, расслабилась, отмечая отсутствие яркого света.

– Тебе здорово досталось, – с сочувствием сказал Кризель. – Но ты ведь предполагала, что так выйдет, верно? Вечно ты со своей совестью лезешь на рожон. Сдались тебе чужие проблемы.

Стужа прокашлялась и не сразу смогла прошептать:

– Она ребёнок, Кризель, всего лишь ребёнок…

– Она фригой! – грубо бросил он. – Это феномен. Эти существа не бывают детьми. Они рождаются особенными, по-особенному мудрыми.

– Её растили… – ощущая жуткую боль в горле, произнесла Стужа. Она попыталась подняться, но ничего не вышло. – Её растили как ребёнка.

– И в этом ошибка Шелпстона!

– Она его дочь.

Стужа осмотрелась, пытаясь понять, где находится. Судя по мрачности и безвкусной помпезности обстановки, сделала вывод, что в подземелье Кризеля.

– Как ты здесь дышишь? – спросила она. – Воздуха совсем нет.

Лайла догадывалась, что не все её слова понятны, поскольку на рассечённых губах запеклась кровь. Однако Кризель разобрал.

– Мы привыкли, – хмуро сказал он, присаживаясь рядом на кровать. – Как ты?

Девушка подняла глаза, вглядываясь в его лицо, и заметила подобие сочувствия.

– Ты спрашиваешь как друг или как человек, озабоченный лишь выполнением моей части сделки?

– Ну, не утрируй Лайла, – изображая обиду, ответил он. – Конечно, я волнуюсь о тебе. Но и сделка для меня чертовски важна.

– Ну-ну, – буркнула она.

Стужу накрыл чудовищный приступ тошноты, стоило ей поднять голову. Пришлось снова опуститься на подушку и прикрыть глаза.

– Приходить в себя ты будешь долго, это факт. Я вынужден ждать, поскольку в таком состоянии ты мало на что способна.

– Пока я не в силах с тобой спорить и ругаться, расскажи, что именно ты хочешь. Я должна знать, во что ввязываюсь. Рассказывать не бойся, сделка заключена, я не поверну обратно.

– Знаю, – снисходительно сказал Кризель, убирая прядь волос с её лица. – Ты всегда держишь слово и очень хорошо помнишь, что условием моих сделок всегда является молчание. Чем заканчивается нарушение этого правила, ты знаешь.

– Знаю.

В этот момент Стужа позволила себе слабость пожалеть о том, что выжила. Лучше бы Кризель оставил её там умирать.

– Прости, что не пришёл на помощь. Я всё видел, но вмешаться сразу не мог.

– Знаю, – ответила она. – Я всё время чувствовала твоё присутствие. Ты боялся, что тебя увидят со мной. Примут за сообщника и уничтожат.

– Именно. Ты всегда была умной девочкой.

Стужа не без труда подняла безвольную руку и ощупала себя. Живых мест на теле не нашлось. Она дёрнула ногой и застонала – уж не перелом ли? Ещё пара рёбер и, возможно, внутренние повреждения. Кризель подал ей стакан с жутким пойлом, которое, по мнению его лекаря, должно было придать ей сил.

– Слушаю, – сказала она.

– Сила твоего народа поможет тебе исцелиться быстрее. Правда, нужен кто-то сторонний. У тебя не хватит энергии применить магию фриггов.

– Я не об этом…

– Да понял я, – поднимаясь на ноги и отходя чуть в сторону, пробормотал он. – Что ты хочешь знать? Мои планы? Всё просто: мне надоело жить в подвалах. Я хочу на воздух. Я мог бы устроить переворот в теневом мире Гладии, но это ресурсозатратно, а я не готов жертвовать людьми.

– Тебе нужен свой собственный мир?

– Именно! – воскликнул Кризель, и глаза его заискрились мальчишеским азартом. – Я хочу захватить Фирону и, если понадобится, продавать её по частям. Я хочу иметь там полную власть. Рано или поздно оннимы найдут к ней путь; они не из тех, кто сдаётся. Я желаю опередить их и принять с распростёртыми объятиями на правах хозяина тех земель.

– Если бы губы не болели, я бы присвистнула. Эко ты замахнулся.

– А почему нет? Где-то там есть огромные земли, что не принадлежат никому. Почему бы именно мне их не занять?

Головная боль у Стужи усилилась так, что даже думалось с трудом. Она закрыла глаза и замолчала, мечтая ещё хоть раз увидеть Айка.

– Я понял, что между вами произошло, – недовольно проворчал Кризель. – Твои чувства прорвались сквозь мой блок. Новый ставить бессмысленно. Такого я не ожидал. Этот тупой увалень стал тебе дороже меня. Ты пошла ради него на такие жертвы! Продала бар, за который так долго боролась.

– Это всего лишь бар, – прошептала Стужа. Обманывать саму себя она не стала – сожаление давило своей чудовищной тяжестью, но счастье Мэдди и Айка стоило того.

– Да, благородство, я понял.

– Перестань копаться в моей голове! – вновь распахнув глаза, выпалила Лайла. – Что ты хочешь там найти?

– Ничего нового, – легкомысленно махнув рукой, ответил Кризель. – То, что важно и не касается твоих неожиданно проснувшихся эмоций, ты умело скрываешь. Я сам тебя научил. А чувства твои и эта уродливая привязанность к калдору сочатся из всех щелей. Хотел бы этого не видеть, но они бьют прямо в лоб.

– Смирись, – хмыкнула Стужа.

– Что ты в нём нашла?

Лайла снова усмехнулась и, закрыв глаза, вызвала в памяти образ Бурелома.

– Он добрый, смелый, открытый и преданный. Он умеет любить и отдавать себя тем, кого любит. Такая искренность поначалу здорово бесит, а потом не отпускает. Он лучший из тех, кого я когда-либо встречала на своём пути.

– Ты очень изменилась, – заключил задумчиво Кризель.

– Долго я здесь пролежу? – Лайла задала вопрос, который больше всего её интересовал.

– Нет, – пожал плечами бывший любовник. – Я отправил сообщение твоим друзьям, велел забрать твоё тело.

– Тело? – переспросила девушка.

– На тот момент я думал, что ты не выживешь. И, поверь, был дьявольски зол. Без тебя Фирона ускользнула бы из моих рук. А сейчас я понимаю, что лучше твоей семьи и магии фриггов о тебе никто не позаботится. Мне проще отдать тебя им, чтобы ты как можно быстрее встала на ноги.

– Мудро, – изрекла Лайла. – Но ты наверняка напугал моих близких.

– О, правда? Ну и что же теперь? Боишься, что твой калдор будет рыдать, расплёскивая здесь свои глубокие чувства?

Стужа не посчитала нужным отвечать на эту чушь.

– Как же ты им сообщил?

– Очень просто: я послал Олли к Уоррену, который не прячется, а изо всех сил шерстит ряды законников. Он и его люди найдут твоих. Знаешь ли, а в этом старике ещё есть порох. Его гнев карающей дланью накрыл все управляющие структуры Гладии. Как оказалось, его власть не так уж условна.

– Хорошо, а теперь оставь меня. Я не в силах больше говорить.

Стужа не знала, сколько времени прошло, прежде чем в подземелье Кризеля ввалились Айк и два его младших брата. Дэррелы подняли такой шум, что Лайла невольно застонала.

– Необязательно было вот так врываться, – фыркнул Кризель, сидевший в огромном кресле. – Я сам вас позвал, а значит, нападать на моих людей не было необходимости. Они вас ждали и пропустили бы.

– Руки чесались, – заявил Айк.

Стужа почувствовала, как по саднящей щеке покатилась слеза радости. Никогда она не думала, что будет так рада его слышать. В эту минуту она словно оказалась дома и поняла, что в безопасности. Лайла вновь предприняла попытку поднять голову и продержалась ровно столько, чтобы увидеть, как Айк поднял Кризеля на ноги и хорошенько встряхнул:

– Где она? Где Лайла?

Голос Бурелома надорвался, когда он произнёс её имя, и сердце Стужи дрогнуло. Она и представить себе не могла, что пережил Айк, полагавший, что она уже мертва.

– Айк, – тихо позвала она, не рассчитывая, впрочем, на то, что он её услышит. Но Бурелом каким-то чудом уловил её шёпот. Судя по дальнейшему грохоту, Кризель рухнул обратно в кресло, а сумасшедший калдор кинулся туда, откуда послышался голос. – Лайла! Ты жива?

Первое, что увидела Стужа, были его глаза – такие счастливые, полные слез, которым он не дал бы пролиться перед Кризелем. Бурелом склонился над ней и протянул руку, желая дотронуться, а потом испуганно её отдёрнул, понимая, что любое касание причинит ей боль. Его растерянность тронула Лайлу. Весь спектр эмоций Айка отразился на дорогом ей лице, и она не сдержала улыбки. Плевать на боль, когда видишь такую искреннюю радость.

– Забери меня отсюда, – попросила она. – Я хочу с тобой.

– Знаю, детка, знаю, – прошептал он. – Только я боюсь сделать тебе больно.

Бурелом поморщился, а Стужа поняла, что её искалеченный вид причиняет ему настоящие страдания.

– Это не так уж важно, – ответила она, здоровой рукой касаясь его лица. – Дома, среди родных, мне будет лучше. Я выдержу.

Айк не сразу решился, несколько раз пытался подойти к ней то с одной стороны, то с другой. Поднять на руки Лайлу оказалось тяжелой задачей. Она была лёгкой как пушинка и казалась такой беззащитной. Лайла прижалась головой к его груди, и Бурелом не удержался и поцеловал её в макушку, наплевав на зрителей. Он сделал несколько шагов к Кризелю и заявил:

– Я не хочу больше видеть тебя рядом с ней. Даже имя твоё слышать не хочу. Ты гнида, неспособная защитить хрупкую девушку, которая некогда была тебе близка.

– Кто сказал тебе, что я её не защитил? – приподняв брови, поинтересовался Кризель.

Бурелом многозначительно кивнул на Стужу, которую держал в своих руках, а потом уставился в лицо собеседника:

– Всё очевидно.

– Не смей в моём доме оскорблять меня, – тихо велел Кризель и больно ударился в разум Айка. Калдор едва не рухнул на колени. – Я тебя пригласил, я тебя и вышвырну, а могу вообще убить. Не нравишься ты мне. Не заслуживаешь ты её.