Сборы не заняли много времени. Мы расплатились с госпожой Триллин и поблагодарили за гостеприимство. Выдвинулись в путь сразу после завтрака.

И потянулись долгие дни в путешествии по Застывшему пути. Хэтемские горы остались позади, за ними широкая, покрытая густым зелено-желтым ковром равнина, кое — где испещренная невысокими волнами-холмами. Мы пересекали ее несколько долгих дней, которым я потеряла счет. Солнце палило беспощадно, заставляя нас замедляться, потеть и изнывать от жажды. Одежда почти все время липла к телу, ремень сумки и колчан натирали, и от насекомых не было спасения. В таком ужасе прошли недели полторы, может чуть больше. Только ночами, когда темное небо становилось тяжелым и будто навалившимся на плечи, в воздух проникала прохлада.

После ужина, я ложилась на одеяло и подолгу смотрела на звезды, которые здесь казались намного ближе. Они сияли и переливались, порою, будто подмигивая и обещая, что все будет хорошо. Может не сразу, может не скоро, но обязательно будет. Ночь приносила благодать и покой, словно это было мое время, то, что больше приходилось по душе. Ночью я будто освобождалась от невидимых оков и чувствовала себя чуточку счастливее. Иногда, очень редко, я позволяла себе подумать о Касторе и как не странно, в такие мгновения мне мерещилось, что он, как и эти звезды подсматривает за мной. Глупое сердце рвалось из груди, когда перед глазами возникало любимое лицо: темные, всегда добрые карие глаза; чарующая, пробуждающая во мне что-то неведомое и поразительно приятное, улыбка; скрывающиеся в короткой щетине, не всегда появляющиеся, ямочки; мужественный подбородок и красивые, притягательные губы. Я помнила их вкус. Пусть воспоминания о поцелуе приносили боль, но она была сладкой, поэтому я закрывала глаза на стыд, который неизменно обжигал душу.

В дороге я старалась не замечать Гая и Стю, хоть это и было почти невозможно. Отряд Брока, вместе с ним самим, состоял из десяти человек, угрюмых, но верных. Со временем я привыкла к их странным шуткам и не редким перепалкам. Таш поведал мне, что все они когда-то были добропорядочными гражданами Валеста, но нужда и произвол Тавоса Громкого заставили их взять в руки дубинки и промышлять грабежами на дорогах. Кое-что я и сама разузнала о них.

Например, Корт — высокий, белобрысый, немного сутулый мужчина чуть старше самого Брока, первым поддержал его и согласился на подобный промысел. Его вынудил голод. Придя к власти, Тавос объявил о повсеместных сборах, чтобы пополнить казну и оснастить армию, которая была нужна ему в первую очередь. Новоиспеченный король желал задобрить тех, кто мог восстать против него и нового порядка. Армия его брата была внушительной и могла не принять нового господина. Я усмехнулась, подумав о том, что даже один из самых верных людей Фендрика Лютого быстро забыл о своих клятвах и теперь исполнял кровавую волю своего нового короля. Так вот, Корт не мог больше кормить свою многочисленную семью, поскольку люди Тавоса отобрали у него почти весь скот и разломали кузницу, растащив все ее содержимое.

Я перевела взгляд на Норма, храбреца и силача под пятьдесят, у которого были большие руки и шрам через все лицо. Сначала я содрогалась, глядя на эти неровные полосы, которые уродовали его, но стоило Норму улыбнуться и в его глазах начинали плясать веселые искры. Чувство юмора у этого человека было завидное, слегка грубое, но не грязное. Норм тоже пытался спасти семью от полной нищеты.

Пирс и Лонк были не разлей вода, словно братья, хоть и не похожие совсем. Пирс — маленький, щуплый, с острым носом и развороченной в какой-то стычке губой. Спокойный, порою даже слишком, молчаливый. Лонк — высокий, рослый, рыжий как майское солнце и говорливый, как стрекочущая сорока. Его глаза все время метались, словно искали новых приключений и свершений, а болтовня иногда утомляла, но почти всегда вызывала улыбку. У обоих никого кроме Брока и его людей больше не было. Семьи погибли, сопротивляясь королю.

Так же в банде Брока были Марк и Ялок — отец и сын. Оба уравновешенные, сдержанные, серьезные. Марк, по моим наблюдениям, был самым старшим, но ни в чем не уступал свои товарищам. Они с сыном были похожи как две капли воды, если не считать разницы в возрасте. Порою я засматривалась на их лица, поражаясь такому невероятному сходству. И Марк и Ялок были вдовцами.

А еще Патрик, Нант и Дито — эти трое присоединились к Броку в Кавенторне, когда уносили ноги из Варна после облавы Феникса. Тогда они были близки к гибели как никогда. Варн — старейший город на севере Валеста, расположенный на двух берегах реки, прорезающей его ровно пополам.

Все эти люди, так или иначе, пострадали от жадности и жестокости Тавоса, потеряли семьи или дома. Их питали ненависть, жажда мести и боль. О Броке я знала мало, только то, что сам он был из Брамена, но ему пришлось бежать, забрав с собой немаленькую семью, состоящую из родителей и нескольких сестер, число которых я так и не выяснила. Где именно он спрятал своих близких я не спрашивала, догадывалась только, что они не покидали Валеста.

Большую часть времени Гая не было слышно. Он плелся за отрядом, не привлекая к себе внимания, полностью погруженный в себя. Казалось, что проходимец потерял всякий интерес к жизни. Стю тенью следовала за ним, готовая выполнить любое его желание, но парень не обращал на нее никакого внимания. Бестолковое сердце болезненно сжималось, глядя на эту картину, но Таш подталкивал меня в спину, вынуждая отвернуться и шагать дальше. Мой друг люто ненавидел эту парочку, потому что раз за разом вместе со мной погружался в воспоминания, неизменно сцеплял зубы и сжимал кулаки.

Иногда я замечала, что Стю берется за бумагу и пытается колдовать. У нее стало получаться гораздо лучше, чем в то время, когда мы вместе шли в Шитаэлл. Однажды, у костра, я не смогла отвести глаз от того, как она начаровывает себе новую одежду. Девушка немного промахнулась с размером, но я все равно приоткрыла рот от удивления и поймала себя на мысли, что невольно радуюсь ее успехам. Однако чаще всего Стю колдовала вдалеке, скрываясь от глаз и ушей своей новой компании, чем и занялась, как только сменила обноски на новую одежду.

— Она пытается создать портал, — подмигнул мне Лонк, — чтобы угодить Броку и поскорее переместить всех нас в Думен.

— А она так может? — воскликнула я, не сумев скрыть удивления.

— А дьявол ее разберет, — махнул рукой Норм и его шрамы расползлись по лицу, когда он улыбнулся. — Она вообще странная какая-то, с приветом что ли. Дерганная, нелюдимая.

— Да брось, Норм, — обратился к нему Брок, усаживаясь к костру и подставляя руки ласковому пламени. — Оставь девчонку. Ты ее все поддеваешь, подначиваешь…

— А что? Я же не со зла! — развел руками Норм. — Надо же как-то растормошить девицу, а то совсем поникла. На парня я давно махнул рукой, но у нее-то еще есть огонек в сердце.

Я сразу поняла, что мужчина говорит о Гае и почувствовала, как любопытство берет верх. Подняла глаза и встретила внимательный взгляд Брока, он присмотрелся, а потом склонил голову и махнул рукой:

— Давай, спрашивай.

— Что с ними случилось? Как они попали к тебе? — задала я вопрос, который уже давно меня мучил.

— С полгода назад Бастор разнесли, чуть ли не в клочья, — ответил Брок, бросая взгляд на Гая, притаившегося неподалеку. — Разворотили, разграбили притоны, Крайма кажется повесили, не знаю точно, может только слухи. Стю сказала, что Хитрый Мос успел удрать, прихватив свои сбережения, а вот Гай потерял все, что копил последние пару лет.

Эти слова тяжело повисли в воздухе и стали будто осязаемыми. Я вспомнила, как после того как я попала к Милдрет, он сказал мне, что ему очень нужны деньги, что он собирает их, чтобы помочь близкому человеку. В памяти всплыли его метания, горячность и что-то похожее на истерику, когда он боролся с собой, прежде чем отдать меня Мосу. В груди сдавило, и я поняла, что это жалость. Он потерял все. То, что ему приходилось делать для Моса, было напрасно и теперь Гай раздавлен и уничтожен. Стоп! Меня не должны волновать его переживания, ведь он не заботился о моих. Задумавшись, я даже не заметила, что мы с Броком остались одни у костра. Мужчина изучал мое лицо, наблюдал за реакцией на его слова. Это нервировало, но он часто так делал и я почти привыкла.

Я злилась на Гая и все еще не могла его простить за то, что мне пришлось пережить, но понимала, что хочу знать, ради чего он обрек меня на это. Не знаю, что именно разглядел в моих глазах Брок, но он почти сразу ответил на мой невысказанный вопрос.

— У Гая есть жена, — сердце обрушилось после этих слов, — ее зовут Нола. Уже два года она заточена в темнице королевского замка в Брамене. Один из стражей обещал Гаю, что за некую сумму продаст ее, позволив бежать.

Внутри у меня разливалась такая тоска, что я не смогла удержать сочувственного взгляда в сторону Гая.

— Два года он собирал деньги и надеялся вновь увидеть Нолу, — продолжил Брок. — Она совсем молода, ей нет и двадцати.

— Как она попала в тюрьму? — севшим голосом спросила я.

— Нола была среди протестующих, — горько усмехнулся разбойник и разворошил дрова в костре, — всегда активно высказывалась против короля, помогала бедным, влезала в передряги со сборщиками налогов, солдатами и еще бог знает с кем. В ней горело пламя справедливости и непримиримая тяга к помощи обездоленным, вынуждала действовать опрометчиво. Рано или поздно это все равно случилось бы. На самом деле, Гай даже не уверен, что она еще жива.