Я с трудом разбирала слова и подавляла желание обнять себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Мороз пробежался по коже, а потом будто забрался под нее и ледяными пальцами сжал сердце. Кто этот человек, что стоял передо мной? Как такое возможно? Голос его, но вот интонации и колющее безразличие не принадлежали человеку, который так много сделал для меня и моего брата.

Феникс, наконец, вышел из тени и остановился напротив. Внимательный, испытывающий на прочность взгляд обследовал меня от макушки до пят. Столкнувшись с его глазами, я внезапно ощутила такую злость, что страх ушел, оставляя после себя только негодование. Смело посмотрела в ответ. На широкой груди шпиона короля, затянутой в черный мундир, с левой стороны, красовалась небольшая огненная птица, которая расправила крылья и слегка поджала лапы, словно готовилась напасть. Глаза ее тоже были заполнены пламенем и от того, волшебная птица из маминых сказок выглядела устрашающе. Мундир был застегнут на все пуговицы, что создавало впечатление полной закрытости и сдержанности его хозяина. Странное ощущение, если учесть, что все гвардейцы носили форму аккуратно, и каждая пуговица должна была быть застегнута, таковы правила. Волосы Феникса, язык не поворачивался назвать его по имени, были аккуратно расчесаны, волосок к волоску. Гладко выбритое лицо, ни намека на полюбившуюся мне щетину. Показалось, что даже черты его стали острее, агрессивнее. Весь его вид был полностью противоположным тому, с которым я была некогда знакома. Неосознанно я тряхнула головой и даже зажмурилась, как будто это помогло бы изменить то, что я видела. Сколько бы ни опасалась снова посмотреть в глаза, все равно не выдержала. В них больше не было ласки или тепла, участия или смешинок, ни искорки, ни огонька. Они были пустыми. Человек, что стоял передо мной был совсем чужим. От осознания этого пошатнулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Кто ты? — прошептала непослушными губами.

— Ты знаешь, — коротко ответил он.

— Предатель! Убийца! Монстр! — горячо шептала, утирая прорвавшиеся слезы, заливавшие лицо.

Каждое мое слово было произнесено с чувством, окроплено болью и пронизано горечью. Феникс и бровью не повел, его лицо осталось каменным, будто застывшая маска. Он даже не разозлился, и это стало сигналом для меня.

— Зачем? — голос сорвался. — Зачем ты прикидывался добрым и милым? Я не понимаю. Зачем нужно было изображать из себя кого-то?

Я говорила против собственной воли, слова сами срывались с дрожащих губ. Меня трясло как никогда.

— Что тебя огорчает на самом деле? — Феникс сделал всего один шаг, но расстояние между нами сократилось предельно. — То, что я оказался не тем, кем тебе казался или то, что ты полюбила предателя, убийцу и монстра?

Я отшатнулась, как от удара. Он не имел права это говорить, не мог так поступить со мной. Я знала, понимала, кто передо мной, но ведь сердцу нельзя приказать вмиг перемениться. Оно не хотело верить. Эти слова растоптали меня, но я позволила себе утонуть в боли лишь на мгновение, а потом сжала кулаки и выпустила остатки гнева.

— Я не люблю тебя! Мои слова были глупостью впечатленной девчонки, которая восхищалась тобой, не более того!

И снова мои слова не возымели должного эффекта. Его глаза остались равнодушными, в то время как я готова была упасть на пол и скулить.

— Вот и хорошо, — ровно сказал Феникс и отошел.

— Ты ответишь на мой вопрос?

Мужчина на миг задумался, видимо вспоминая, на какой вопрос мне нужен ответ, а затем сухо сказал:

— Я не обязан давать тебе отчет, но раз уж тебе любопытно… Моя служба вынуждает меня надевать разные маски, играть разные роли, быть разными людьми…

Дальше я уже не слушала, смакуя в голове его жестокие слова. Игра — вот что это было. Просто игра. И снова пустота воцарилась в груди. Гнев ушел, руки сами собой опустились.

— Что будет со мной? — перебила я его.

— Я пока не решил, поэтому еще немного посидишь в камере.

— Где Стю?

— Тебе интересна судьба той, которая предала тебя и отдала в руки хитрого Моса? — впервые на его лице появилось хоть какое-то выражение, а точнее любопытство.

— Предательство прочно обосновалось рядом со мной, — не удержалась я от укола. — Просто ответь.

— Она тоже вернулась в камеру, пока.

Мне было неясно, почему он тянул, почему не поступил как должно и не отдал нас правосудию? Вопросов прибавилось, но озвучивать их я не стала, лишь зубы сцепила.

— Сейчас ты вернешься туда, откуда тебя привели и до тех пор, пока я не определюсь, будешь сидеть там, — сказал Феникс и отвернулся от меня. — Стража!

Гвардейцы тихо вошли и вновь взялись за оковы. Я даже не обернулась, прежде чем покинуть покои убийцы короля.

Я провела в камере еще несколько дней. Что странно, не голодала и никаких особых тягот, кроме гигиенических, не испытывала, если не брать в расчет тот факт, что решение о моем наказании оттягивалось.

Меня вполне сносно кормили и даже еду приносили не стражники, а две девушки поочередно. Разговаривать со мной им не разрешалось, но даже их вид хоть немного, но облегчал мое одиночество. Обе были худенькими и маленькими, словно совсем девчонки, но отпечаток страдания на лицах выдавал возраст. Они всегда смотрели в глаза, словно пытались приободрить и это невзирая на то, что сами выглядели замученными и испуганными. Их руки постоянно были красными, воспаленными от тяжелого труда на королевской кухне, лица покрыты испариной, а порою и волдырями от ожогов. Мы вызывали жалость друг у друга.

В эти дни я думала о Тое, о тех людях, что искали его. Конечно, Броку еще далеко до Форалла, но рано или поздно он туда доберется. Мелькнула шальная мысль — а доживу ли я до этого момента? Я старалась не думать о том, почему Феникс тянет с приговором, потому что в голову лезли всякие глупости о том, что я ему не безразлична. Эти страшные мысли ужасно злили, но у меня не было над ними власти, они прорывались сами собой и будоражили мой относительный покой. Я обзывала саму себя дурой и напоминала себе кто такой Феникс.

И еще я переживала за Таша. Где он? Что с ним стало? Может он нашел Галию? Волнуется за меня? Ищет ли?

Однажды вечером, когда мне в очередной раз принесли хоть и скупой, но вполне съедобный ужин, девушка с кухни задержалась чуть дольше. Ей почему-то велели дождаться, когда я закончу есть и верну посуду. Поглощать пищу под пристальным взглядом было немного неловко, но не оставаться же голодной до утра? Быстро управившись с ужином, я тоже позволила себе рассмотреть гостью. Это была девушка с длинными светлыми волосами, туго закрученными и подвязанными на затылке. Неаккуратная челка все время падала на глаза. Нежные, чуть мутноватые, голубые глаза, вздернутый носик и пухлые губы. Очень симпатичная девушка. Простенькое платье с распахнутым от жары воротом, рукава закатаны, штопаный передник.

Заметив, что я закончила, девушка потянулась за тарелкой и впервые за эти дни ее руки оказались так близко к моему лицу. То, что я увидела на ее запястье, ввергло меня в легкий шок, а потом в ступор. Она чуть было не успела выйти из моей камеры, когда я ее окликнула:

— Нола?!

Девушка вздрогнула и обернулась. На ее лице отразилось изумление. Она опустила свободную от посуды руку, так и не постучав в дверь, чтобы стражи выпустили ее.

— Нола? — повторила я.

Она закивала и стремительно вернулась обратно. Ее шаги были настолько легкими и осторожными, что я не расслышала ни одного.

— Откуда ты меня знаешь? — прошептала она и обернулась на дверь.

Я взяла ее за руку и указала на вырезанные на ней буквы.

— Гай, — так же тихо сказала я, — твой муж. На его запястье я видела твое имя.

— Ты знаешь моего мужа? — на глазах девушки выступили слезы, мое сердце сжалось. — Как он? Где?

— Знаю, — ответила коротко, так не хотелось рассказывать ей о неприятном знакомстве. — Он делает все возможное, чтобы выкупить тебя.

— Один из стражников говорил мне об этом пару лет назад, — грустно сказала она. — Боюсь, он требовал слишком много. Гай вряд ли сможет найти столько денег.

Внутри у меня все сжалось в тугой узел. Если бы бедняжка знала, каким образом ее любимый добывал каждый пест и как потерял все до единого, ее сердце оборвалось бы в тот же миг.

— Я думала ты в темнице, — перевела я тему.

— Так и было, Кассия, — снова бросив взгляд на дверь, заговорила Нола. — Полгода назад, может чуть больше, меня внезапно перевели на кухню. Не скажу, что жить стало намного легче, но так я могу дышать свободнее, мыться и видеть солнце.

— Теперь моя очередь удивляться, — заметила я. — Откуда ты знаешь мое имя?

— Слуги самые осведомленные люди в Валесте, — горько усмехнулась девушка. — О тебе ходят разные слухи. Ты первая, кого отдали в руки Феникса прямо перед приговором. Он выпросил тебя у короля.

— И его величество так запросто согласился?

— Твое преступление не настолько велико. Тем более, как я слышала, тебя забрали за компанию. Плюс королю, в общем-то, наплевать, чем развлекается его пёс. Если даже он выпотрошит тебя в своей спальне, Тавос и бровью не поведет.

От ее слов стало не по себе. Пора уже привыкнуть, что речь идет не о смешливом и добрейшем человеке, который скрасил мое путешествие, а о предателе и убийце. Снова стало больно. Когда-нибудь будет легче?