– Скажи правду, Ана. Иначе…

– Иначе что? Заставишь Иона написать кровавую руну? Заставишь Тревора лить вино мне в горло? Или ты будешь пытать меня сам, как раньше? Как в единственном давнем воспоминании о тебе.

– Мне плевать на твой гнев. Но я не допущу саботажа под самым носом.

– Ты видишь то, что хочешь видеть. Тебе просто хочется ранить меня, вот и цепляешься за любой повод.

Она права? И я просто вообразил ее улыбку при виде того, как черви пожирают наших солдат? Такая черствость совсем не в характере Мары, а ведь это Мара ее растила. Неужто я так заблуждался?

Теперь, когда надвигается битва, не время сомневаться в себе. Но и винить ее без полной уверенности я не мог.

Я повернулся к двери.

– За что ты меня ненавидишь? – спросила она. – Потому что я не Странница?

Нет, это не причина для ненависти. И кроме того, я ладил со многими из тех, кто не был Странниками. Кем бы я был без Антонио Двух Аркебуз и Чернобрюхого Бала? Возможно, я не любил их так, как Тревора, Иона и Хита, но они тоже мои товарищи.

– У меня нет к тебе ненависти, – сказал я. – Но я ненавижу то, что сделал с тобой.

– Тогда почему ты винишь меня в том, что сам сделал?

– Потому что это ты. Ты воплощаешь то, что я сделал. Ты ходишь с обожженным лицом, а я вижу в нем свой грех.

Я слишком много сказал той, кому не мог доверять. Той, кто могла обратить мою слабость против меня.

Михей ошибался. Я не равнодушен к Ане, я испытывал к ней что-то, но смотреть на нее было слишком болезненно, как на солнце.

– Все это в прошлом, – дрожащим голосом произнесла Ана. – А я хочу смотреть в будущее. Ты сильный и умный и, скорее всего, победишь и получишь все, чего хочешь. Но если я обречена вечно быть твоей пленницей, тогда позволь мне хотя бы немного радости. Позволь Алии иногда брать меня на спектакли. Позволь покидать мою клетку, чтобы собирать в лесу цветы. Прошу тебя. Я больше не думаю о том, что случилось.

Никто не может быть таким всепрощающим. Святых нет.

– Прошлого не существует, – сказал я. – То, что случилось, всегда с нами как настоящее, как эти стены, в которых мы заключены. – Я подавил дрожь. – Ты знаешь историю ангела Михея из «Ангельской песни»? Мир был весь покрыт грехом, и потому Архангел повелел Михею сжечь землю огнем взорвавшейся звезды – убить человечество, чтобы оно могло возродиться заново.

– Ты собираешься убить меня, отец?

Я с ужасом проигнорировал этот вопрос и предпочел закончить историю, ища утешения в книге, которой больше не верил.

– Грехи человека были очищены звездным огнем. А потом Архангел своим милосердием дал человечеству второй шанс. Но посмотри, как мы им распорядились. Разве наши грехи очищены? Если даже сейчас нас продолжают преследовать демоны? И нам суждено бесконечно возвращаться к своим грехам, сколько бы мы ни перерождались?