– В монастыре нас учили заботиться обо всех. О нищем. О сироте. Даже о пьяном, лежащем в канаве. Но когда я заглядываю в свое сердце, то вижу, что оно недостаточно велико для стольких забот. Моя дочь занимает его целиком, и в нем есть место для Принципа.

– Это честно. Спасти себя и тех, кого очень любишь, уже достаточно трудно. Только потеряв всех, кого когда-то любил, я начал думать об остальных. Не хочу, чтобы это случилось с тобой.

– Единственное, чего я хочу, – дать Ане и Принципу хорошую жизнь. Но Васко им не позволит. Презрение, которое он когда-то испытывал к Странникам, таким как он сам, теперь направлено на других. Все остальные для него просто фигуры на доске, даже собственная дочь. Я не хочу, чтобы такой человек был рядом с моими детьми. Мне не важно, что я Странница, – я в первую очередь мать.

Я ее понимал. Мирный человек предпочел быть отцом и мужем, отказавшись от всего прочего. Будь и у меня такой выбор, я поступил бы так же.

– Мы вернем ее, – сказал я решительно, как в бою. – И я сделаю все, чтобы Васко больше никогда не причинил вреда ни ей, ни тебе. Клянусь.

Похоже, мои слова не облегчили ее тревоги.

– Я тоже когда-то клялась не причинять вреда ни мужчине, ни женщине – таков был мой обет в монастыре. Я выбрала его, поскольку думала, что это легко. Гораздо легче, чем исполнить клятву не спать с мужчиной, не разговаривать или не есть рыбу. – Мара негромко вздохнула и покачала головой. – Как ты мне однажды сказал, мир покупается смертью. И я готова сыграть свою роль, какой бы она ни была.

Я сожалел о сказанных когда-то словах. Но разве это не так? Была ли у меня когда-либо хоть тень сомнения в этом, когда на кону столько жизней?

– Мужчины вроде меня и созданы для того, чтобы женщины, такие как ты, могли исполнять обеты. Оставь убийство мне, Мара. А у тебя есть гораздо более важная роль. Ты должна показать Ане и Принципу, что после победы в войне их ждет жизнь.

Мара положила голову мне на плечо и прикрыла глаза. Я смотрел на занесенные снегом горы, потягивал пиво и молился о том, о чем не мог не молиться с того дня, как прошел по обгорелым руинам отцовского постоялого двора и, отвернувшись, взялся за меч.

Об окончательной и полной победе.

23. Васко

23. Васко

Времени на поиск преступника, сделавшего брешь в нашей стене огня, было мало. Меня, и без того перегруженного заботами, угнетала мысль о причастности Аны. То, как она ухмылялась, глядя из окна, ее необычное равнодушие к виду вырывающихся из трупов червей, леденили мою обычно теплую кровь. Если ей кто-то помог, это ставит всю миссию под удар. Чтобы облегчить бремя сомнений, я решил с ней встретиться.