– Я хочу только поговорить с ней, – сказал я паладину, охранявшему ее дверь в башне.

– У меня приказ не позволять тебе разговаривать с ней, – отозвался он, судорожно потянувшись к рукояти короткого меча на поясе.

Это был крупный и толстощекий семпуриец с акцентом Ступней. Его звали Данило, и он жил с женой и двумя дочерями в деревушке за стенами Тетиса. Я узнал о любимых подчиненных Деметрия все возможное.

– В этом походе приказы отдаю я. Я приказываю тебе отойти.

– Мне жаль, но…

– Тебе будет жаль еще больше, когда однажды, проснувшись, ты не найдешь своих дочерей в постелях. Вся ваша деревня начнет искать их вместе с вами, а вы с женой будете, обливаясь слезами, молиться Архангелу, обещая больше никогда не грешить, пусть только вернет вам ваши драгоценные жемчужины. Но все напрасно, – ухмыльнулся я. – Они будут уже на корабле, идущем в Кашан. Там обожают юных крестейских рабынь. Потом, одним славным утром, проснувшись, вы обнаружите кучу золота на пороге. И тогда ты поймешь, что заработал его, встав у меня на пути.

С его дрожащей правой руки соскользнула латная перчатка.

– Входи. Но, пожалуйста, побыстрее.

Когда я вошел, Ана оказалась у двери. Наверное, приложила к ней ухо и слушала мой обмен резкостями с охранником. Пусть знает, что я не в настроении церемониться.

Я сурово взглянул на нее, как мог смотреть инквизитор. Она с вызовом встретила мой взгляд, подавив страх, который я наверняка в ней вызывал.

– Ты имеешь отношение к инциденту с червями?

Она покачала головой:

– Разумеется, нет.

– Тогда почему наблюдала?

– Было столько шума. Я хотела посмотреть, что там происходит.

– Похоже, ты была этому очень рада.

Она снова покачала головой, энергичнее:

– Нет. Меня это ужаснуло. Я ни за что не сделала бы такого с людьми.

Она говорила прямо как мать.

И так же как в случае с Марой, я не знал, лжет ли она. Никаких признаков. Она теребила пальцы и нервничала, но кто бы остался спокоен перед лицом человека вроде меня?