– Как двуглавая змея. Подумать только, Падший царь – один из Двенадцати святых. Если бы инквизитор услышал это от тебя…

– Знаю. – Алия озабоченно кивнула. – Но, хотя они едины, они не совсем одинаковы. Как сказала мне та старая женщина, Саклас пишет наши судьбы, а Каслас их переписывает.

В лагере Крума зазвучали боевые рога. Они уже трубили раньше, видимо призывая воинов на позиции. Вероятно, второй раз был сигналом готовиться к нападению.

– Боюсь, придется отложить на другой раз обсуждение твоей страшной сказки. – Я поднялся со шлемом в руках.

– Переломай им кости, – сказала жена. – Как бы ни были страшны сказки, ничто не пугает меня сильнее мысли о рубади, бесчинствующих в моем доме. Если мы не справимся, кто знает, сколько людей умрет? Кто знает, сколько будет обесчещено?

Когда мы с ней встретились, она говорила, что никогда по-настоящему не чувствовала себя здесь дома. Что всегда ощущала себя чуждой. Это общее для нас, Странников. Но Алия никогда не покидала Семпурис, и ей больше нечего было любить. Когда выиграем войну, я покажу ей мир. Может быть, тогда она ощутит себя неприкаянной, как и я.

Я присоединился к своим заместителям на бастионе второго форта. Он стоял на холме, так что мы видели за полосой леса Дамав, где ждала орда Крума. Хотя Бал непрерывно палил из бомбард, рога Крума до сих пор не трубили сигнал к атаке.

Боевые ряды противника разделяли бесчисленные болота и заваленные лесом дороги. Может быть, мы слишком усложнили врагам проход. Иногда ухудшать условия для врага – ошибка. Например, не дав отступить, можно лишь подтолкнуть его к схватке насмерть – это, как ничто другое, способно пробудить в людях зверя. Или, может, они опасались червивой гнили. Или просто наблюдали и выжидали.

Главная составляющая победы в бою заключается в том, чтобы догадаться, о чем думает враг, и действовать не так, как он от тебя ожидает. Без сомнения, по ту сторону поля битвы Крум пытался разгадать мои планы.

– Капитан, можно на пару слов?

Хит такой бескровный и тихий, что я даже не заметил, как он втиснулся между нами. Мы с ним отошли в сторону, чтобы не слышали остальные.

– Меня кое-что тревожит, – сказал он.

– Двадцать тысяч варваров вполне могут тревожить.

– Может и один самоуверенный кровавый колдун.

– Ион?

– История Тревора лишь сильнее меня напугала. Ион просто погубит себя в такой схватке с солнцеглотателем. И Мара окажется между ними. Дай мне разрешение приказать, чтобы он не пытался удержать ее.

У Хита было мягкое сердце. Я этого не ценил, но ценил то, что, несмотря на мягкосердечие, он никогда не отступал ни от долга, ни от нашей цели.