Куски можно сложить воедино.

Затрубил рог низко и мрачно, призывая всех разойтись по туменам, а тумены выступить на позиции. Я пристегнул меч за спину.

– Мои доспехи в порядке? Ничего не сломано? – спросил я Бориса.

– Идешь налегке, как я понимаю. – Он осмотрел меня со всех сторон. – Все хорошо.

Я облачился в кожу с нашитыми металлическими чешуйками, но щитки надевать не стал. Я также нацепил остроконечный рубадийский шлем. Пока лучше сливаться со всей ордой.

– Малак. – Передо мной стояла Аспария. Она улыбалась, и на мгновение перед глазами мелькнул черноволосый призрак. – Лучше возвращайся. – Она прижалась губами к моему уху и прошептала: – Я сделаю так, чтобы жизнь того стоила.

Неплохая причина выжить.

– Увидимся вечером.

Заговорили вражеские бомбарды. Многие семьи покинули юрты и укрылись в пещерах на склонах Дамава, чтобы не задело взрывом. Я помог Маре, Принципу и Аспарии перенести все что можно в одну из таких пещер.

С кострами и фонарями, оживляющими красные стены, с расстеленными на каменистой земле одеялами убежище оказалось вполне приличным. Конины и кобыльего молока тоже было в достатке.

Принцип взмахнул саргосской аркебузой:

– Я хочу пойти с тобой.

Со дня нашей встречи, когда он всадил пулю мне в живот, его голос стал ниже. Я впервые это заметил.

– Враг может прорвать наши ряды и войти в лагерь, – сказал я. – Ты должен защищать Мару.

– Я воин, как и ты. В своих снах я сбиваю Падших ангелов с неба черной аркебузой размером больше тебя. Я способен на большее. Я должен сделать больше.

А я думал, во сне он учится играть на флейте. У девушки с жемчужным голосом, скрывающейся в тумане, которая родилась из костей, как и он сам.

– Я знаю, Принцип. Поверь, я знаю. Но это моя задача. Она только для одного человека. В любое другое время ты первый будешь прикрывать меня.

Принцип разочарованно заскрипел зубами.

– Когда вернешься, расскажешь мне о человеке, которого назвал моим отцом. Не о Мирном человеке из твоего сна. О настоящем.