Кейлен наклонился вперед, поставив локти на колени, и постарался подавить смех, чтобы не разбудить Илию и Ласха.

Он немного подышал, потом поднял голову и посмотрел на мужчину и женщину, спавших на двух кроватях.

– Они здесь из-за меня, Данн.

– Не думай так.

– Это правда. Я все начал, когда принес плащ Эрика в «Две баржи», – сказал Кейлен.

– Нет, я уверен, что все началось, когда ты встал между солдатами Империи и Эйсоном, но все это лишь слова.

Кейлен улыбнулся, но не стал отвечать и сделал глоток меда из кувшина. Данну было странно видеть Кейлена таким. Данн знал, что изменился с тех пор, как покинул Прогалину, но не так сильно, как Кейлен. Его друга всегда отличала легкая походка, и даже в самые мрачные дни он умел увидеть луч солнца. Все это осталось при нем, но скрывалось под поверхностью – теперь он нес на плечах тяжкое бремя.

– Такова твоя сущность, Кейлен. Ты тот, кто возвращает плащ. Я пью, размышляя о том, куда ты делся. А Рист – парень, который занят чтением книг, – он даже не знает, что плащ был. Тебе не приходило в голову, что, если бы плащ взял я или Рист, мы бы здесь не оказались? Тебе не кажется забавным то, как все получается?

– А ты хотя бы иногда себя слышишь? – поинтересовался Кейлен.

– Иногда. – Данн поджал губы. – Когда у меня подходящее настроение. Как тебе такое предложение: мы будем продолжать пить мед, наблюдая за сменой ролей. – Данн указал в сторону Илии и Ласха. – А когда появится Ингват, чтобы нас сменить, и станет объяснять, почему нам не следовало пить до потери сознания, мы уйдем, прихватив мед, который я спрятал у себя под кроватью, сядем на мою лошадь и поедем к твоему дракону.

* * *

Риста слегка потряхивало, когда он сидел в седле Трусила, который шагал медленно и осторожно. Его конь устал, и Рист не мог его в этом винить. Они шли маршем уже несколько дней подряд почти без отдыха, с того самого момента, как получили приказ для Первой армии – ну того, что от нее осталось, – отправиться в Берону и там ждать новых указаний. Вторая и Четвертая армии остались под Элкенримом, дожидаясь подкреплений, Драконья гвардия их сопровождала. Теперь, когда эльфы Линалиона и их драконы занимали всю территорию к востоку от Стипле, выбора не осталось.

Рядом, еле переставляя ноги, брели солдаты Первой армии, и назвать маршем то, как они шли, не рискнул бы никто. Потери Первой армии оказались не такими большими, как у других, в строю осталось более двух с половиной тысяч солдат. Почти все молчали, Рист нигде не видел оживления. Даже лошади и вьючные животные – те, что уцелели после пожара, который устроили Элла и другие мятежники, – выглядели мрачными.

Теперь, когда Рист увидел войну, он еще меньше понимал песни бардов. Во время сражения у Трех Сестер не было ничего героического или благородного. Только смерть и мрак. Рист опустил руку, и его пальцы коснулись самоцвета в рукояти кинжала, который дал ему Гаррамон.

Даже не глядя на него, он знал, что камень испускает красный свет, чувствовал в нем Сущность. С одной стороны, он хотел прикоснуться к ней, ощутить спокойствие и силу. Но с другой, понимал, что ему пришлось сделать, чтобы ее добыть, и внутри у него все переворачивалось.

Каждую ночь, когда Рист закрывал глаза, он видел лицо эльфийки – шок и понимание, что ее жизнь закончилась. Каждую ночь он смотрел, как она умирала, чувствовал ее жизнь, перетекавшую в самоцвет. Он сжал пальцы в кулак и снова взялся за поводья Трусила.

– Хочешь об этом поговорить? – спросила Ниира, ехавшая слева от Риста.

Она довольно долго молчала.

– О чем? – Рист не пытался что-то от нее скрыть.

Он действительно с трудом мог выбрать что-то одно конкретное из череды мрачных событий, которые с ним произошли в последнее время.

– О друиде – девушке.

Рист вздохнул и покачал головой.

После того как Фарда и еще два юстициара освободили Эллу и оставили его на земле, без сознания, он пришел в себя, когда в палатку для допросов ворвались Гаррамон, Магнус, Анила и еще несколько магов. Они стали задавать ему вопросы, и он на них почти правдиво ответил. Однако не признался, что сам хотел это сделать.

Он сказал, что Гаррамон послал его дать пленнице воды, – конечно, маг никуда его не отправлял, но, к облечению Риста, Гаррамон подтвердил его слова. В остальном Рист рассказал правду: в палатке, когда он туда вошел, уже находились командующая Талвар, генерал Вандимир, генерал Фалкер, генерал Ханат и Фарда. Фарда убил всех и вместе с двумя юстициарами увел Эллу. Это так всех поразило, что они совершенно забыли о Ристе, решив, что он просто оказался не в том месте и не в то время.

Но после того как Гаррамон привел Риста обратно в лагерь, он задал ему еще несколько вопросов. Он попросил Риста уйти из палатки до того, как Эллу начали допрашивать, но Рист успел понять, что Элла не сказала ни единого слова. Гаррамон сразу догадался, что Элла из Прогалины, как только заметил, что они обменялись взглядами. Поэтому Рист решил рассказать ему правду и признался, что хотел освободить Эллу. Он не сомневался, что Гаррамон и сам это уже знает, и лучше ему быть честным с наставником. Рист доверял Гаррамону.

Сначала Гаррамон спокойно отреагировал на признание Риста, но предупредил, чтобы он никому не рассказывал, что произошло на самом деле, и даже поблагодарил за честность. Но все изменилось, как только Рист назвал имя Эллы. Рист не знал, почему оно имело такое огромное значение. Все это казалось ему бессмысленным. Элла жива. Более того, она поджигала военные лагеря Лории вместе с другими мятежниками. Ко всему прочему оказалось, что она друид.

С тех пор Рист проводил все ночи, читая при свече «Друиды, утраченная магия», полностью сосредоточившись на разделе «Вседруиды». Все в Элле соответствовало тому, что написал о них Дуран Линолд, – вплоть до того, что она использовала сову для атаки на юстициара. На самом деле то, что он узнал, больше походило на песню барда. Но даже если отбросить это в сторону, более всего Риста поразили слова, которые Элла произнесла, обращаясь к нему. Он понимал ее гнев, но слова…

«Как ты мог за них сражаться?»

Он никак не мог понять, что она имела в виду. Когда Рист пришел в себя в Ан-Насле, между Империей и народами Юга не было никакой войны. Во всяком случае, он о ней не знал. Она началась позднее. Но ее спровоцировали мятежники. А Рист до сих пор воевал только с эльфами. Тем не менее гнев Эллы его не слишком удивил. То, как солдаты говорили о «мятежниках», точно те были какими-то низшими существами, представлялось ему неправильным.

Но еще больше его сбивали с толку другие ее слова:

«Ты считался его ближайшим другом. Как ты мог выступить против него?»

– Против кого? – прошептал он, сжимая поводья Трусила. – Кейлена? Данна?

Только этих двоих он считал своими ближайшими друзьями, но он бы никогда не пошел против них. Так что она имела в виду?

– Рист? – в голосе Нииры появилось раздражение.

Он снова слишком погрузился в собственные мысли.

– Извини. – Он попытался улыбнуться Ниире. – Просто все… Я не думал, что будет так.

Ниира кивнула и заерзала в седле.

– Это я понимаю, – ответила она.

– Не могу поверить, что его больше нет, – сказала Лина, глядя вперед. Она по большей части молчала после смерти Томмина. И теперь редко проводила время с Ристом или Ниирой, с головой погрузившись в занятия с братом Халмаком. Рист ее понимал. Лина и Томмин были особенно близки. – Считалось, что нам двоим не грозит никакая опасность.

С тех пор как Рист познакомился с Линой, Ниирой и Томмином, Лина была самой спокойной и уверенной в себе. Но сейчас, когда они ехали в окружении целой армии, она плакала.

Рист сжал поводья Трусила и провел языком по нёбу. Ему и самому хотелось заплакать. Томмин всегда был таким искренним и с самого начала относился к Ристу как к настоящему другу.

И если забыть о его шутках, он всегда старался заботиться об окружающих – из него получился бы прекрасный целитель. То, что Томмин погиб, Рист считал несправедливым.

Смерть должна была настигнуть Риста. Вот почему Ристу хотелось плакать, но он сдержал слезы, дав Лине возможность предаться скорби.

* * *

Как только солнце село за Лоддарскими горами, армия остановилась, чтобы разбить лагерь на ночь.

Рист не мог не обратить внимания на то, что лагерь стал намного меньше, чем когда они шагали в противоположном направлении. Столько погибших…

После того как Рист помог установить палатки и койки, он выскользнул в ночной воздух, чтобы отыскать Гаррамона, который попросил Риста прийти на границу лагеря, как только он закончит все дела. Когда Рист его нашел, Гаррамон сидел на плоском камне и смотрел на пламя небольшого костра. После сражения Гаррамон изменился, как и все остальные – за исключением Магнуса и Анилы, они остались прежними.

– Сегодня теплая ночь. – Рист улыбнулся, подходя к магу.

Гаррамон поднял голову, и его холодный взгляд смягчился, когда он увидел Риста. Он жестом предложил ему сесть рядом.

– Устраивайся.

Рист прошел мимо огня, чувствуя его жар, и уселся на валуне рядом с Гаррамоном.

Некоторое время они сидели молча, слушая потрескивание огня и звуки, которые доносились из лагеря.

– Спасибо, – сказал Рист, не отводя взгляда от огня. – Вы спасли мне жизнь. Только сегодня я сообразил, что даже не поблагодарил вас. – Воспоминания замелькали перед его мысленным взором, тревога в глазах и голосе Гаррамона, когда маг оттолкнул его в сторону, что позволило Ристу избежать прикосновения драконьего огня. – Я не понимал, что происходит… я просто…