Авандир и Тивар опустились на полукруглую платформу, которую вырубили в склоне горы при помощи Искры, достаточно большую, чтобы на ней могло поместиться десяток драконов размером с Авандир. Она была невероятно гладкой, а по краю шли вырезанные в камне руны.

На другой стороне платформы у прохода, по которому мог пройти Валерис, широко расставив в стороны крылья, стояли две громадные статуи, изображавшие драконов. В высоту они достигали не менее ста футов, и казалось, будто каждая чешуйка на их телах вырезана вручную самым поразительным мастером, какого только видел мир. Два каменных дракона, сложив на груди крылья и вытянув шеи, смотрели прямо на платформу.

Кейлен соскользнул со спины Валериса, и его сапоги выбили громкую дробь по камню.

– Они могут нас сопровождать, – сказала Тивар, махнув рукой Авандир и Валерису. – Но я думаю, лучше позволить Валерису почувствовать, что значит свободный полет. Поверь мне, не только он испытает невиданную доселе радость, но и твое сердце наполнится счастьем.

Кейлен повернулся, когда из груди Валериса послышалось глухое ворчание. Дракон склонил голову, и Кейлен кивнул. Без малейших колебаний Валерис и Авандир спрыгнули с края платформы, широко расправив крылья, их хвосты метались из стороны в сторону.

– Это место называется Авриан ан'Алдрир – Колыбель Огня.

Кейлен последовал за Тивар по проходу, одновременно разглядывая огромные статуи драконов. Дальше начинался тоннель, такой же широкий, как и сам проход, с гладкими, точно отполированная сталь, стенами с вкраплениями эринианского камня. Внутрь горы вела вырубленная в камне лестница, такая длинная, что Кейлену показалось, будто у нее нет конца.

Тивар посмотрела на прожилки эринианского камня, и на ее лице появилась широкая улыбка.

– Во времена Ордена здесь ухаживали за яйцами великих семей драконов. Из каждого поколения смертных сюда приводили несколько сотен представителей каждого народа, но считалось огромным везением, если четверо или пятеро из них оказывались счастливчиками, услышавшими Призыв. Довольно часто случалось так, что ни из одного яйца не вылуплялись драконы.

Тивар повела Кейлена вниз по лестнице, и эхо их шагов принялось разгуливать по тоннелю, а сияние эринианских камней становилось более тусклым по мере того, как они спускались все ниже. Когда они, наконец, добрались до последней ступеньки, они оказались в большом круглом помещении со сводчатым потолком. Внутри, по большей части, царила темнота, которую нарушало лишь сияние эринианских камней, попадавшее сюда из тоннеля.

– Здесь недостаточно солнечного света, чтобы заряжать эринианские камни, – объяснила Тивар, направившаяся к центру окутанного тенями помещения, и эхо ее шагов нарушило тишину. Кейлен почувствовал, что она потянулась к Искре и ухватилась за нити Огня, Воздуха и Духа. Рядом с ней вспыхнул балдир, который залил комнату ослепительным белым светом.

Когда тени отступили в дальние углы помещения, Кейлен увидел, что Тивар стоит на символе Ордена, вырезанном из черного камня – треугольник по центру в окружении более маленьких по краям. В стенах Кейлен разглядел альковы, в которых стояли статуи в пластинчатых доспехах с печатью Ордена на груди.

– Первые Архоны. – Тивар окинула помещение взглядом, прежде чем направиться к дальнему алькову, в котором не было статуи. – Архон мог получить свой титул только на десять лет, – ее голос эхом отражался от стен и высокого потолка. – В конце срока каждый дралейд голосовал за того, кто станет их следующим лидером.

Кейлен догнал Тивар и остановился рядом с ней у дальней стены. Изысканная резьба расположенных полукругом рун украшала внешний край похожего на огромную дверь прохода, только вот его центр был заделан камнем. Кейлену показалось, что с другой стороны доносился грохот ударявшей в дверь воды.

– Последний Архон, Альвира Сэррис… – Тивар достала из кармана маленький желтый камень с красными и голубыми прожилками и направила в него нити Огня и Духа. – … Она носила этот титул два срока перед Падением. Если бы она увидела гниль внутри нашего народа, возможно, сейчас она была бы с нами.

Кейлен собрался заговорить, но в этот момент камень вспыхнул ярко-желтым сиянием, и стена перед ними исчезла, остались только вырезанные по краю руны.

– Чары.

– Да. – Тивар жестом показала Кейлену, чтобы он последовал за ней в открывшийся проход.

– Тивар, что произошло… – Кейлен замолчал, шагнув в арку.

И остановился в начале дорожки из гладкого камня, которая вела в открытое помещение, примерно в ста футах от входа, обрамленного водопадами и каменными статуями драконов. Глядя на них, Кейлен почувствовал, что у него захватывает дух. В высоту статуи достигали нескольких сотен футов и были вырезаны с таким поразительным мастерством, что казались живыми. Кейлен насчитал по пять великолепных существ с каждой стороны прохода. Их тела пронизывали прожилки эринианского камня, светящиеся в лучах теплого солнца, попадавшего в пещеру сквозь отверстия в потолке высоко у них над головами.

Когда Кейлен отвел взгляд от статуй, он обнаружил, что Тивар смотрит на него.

– Мы потерпели поражение, Кейлен. Я не знаю, что именно тебе рассказали. Эльтор говорит, что Эйсон Вирандр принес яйцо, из которого вылупился Валерис, на эти берега. – Тивар покачала головой, и на ее лице появилась печаль. – Скорее всего, события, описанные им, правда. Эйсон благородный человек, но его «как» и «почему» отличаются от моих. Я дам тебе единственное, что смогу. Единственное, что имеет значение, – честность. И не стану скрывать того, что мы сделали.

Наша цель состояла в том, чтобы защищать, – продолжала она и направилась по дорожке в другой конец помещения. – Предполагалось, что мы будем стражами. Но мы заблудились. Орден был создан после Бладвара, после Истребления Хейдра.

Йотнары и мои предки объединились впервые за всю свою историю. Перед этим наши народы знали только войну и смерть. Мы рассчитывали, что Орден будет существовать сам по себе, независимо от правительств континента. Но по мере того как проходили века, превращаясь в тысячелетия, мир менялся. Совет Ордена постепенно получал больше полномочий, чем Архон и старейшины дралейдов.

Они говорили, что дралейды получили слишком много власти, и усиление авторитета совета гораздо полезнее для народа. Но в то время как наши предки жили несколько веков, члены совета часто менялись. А вместе с ними становились другими идеалы, народы зарождались и вымирали, и в результате совет и Орден стали думать только о власти. Орден больше не означал честь или долг – он потерял свое значение. Дралейды превратились в слуг самых богатых королей и королев. Если какая-то страна могла наполнить сундуки Ордена монетами, дралейды вставали на ее сторону. – Тивар тяжело вздохнула. – И, в конце концов, наступил момент, когда мы не ждали золота, монет и власти, мы начали сами их искать.

Тивар замолчала и, сжав челюсти, посмотрела на одну из статуй драконов. Она тяжело дышала, и Кейлен чувствовал ее боль – слышал в каждом слове, видел в глазах.

Она повернулась к нему, ее глаза наполнились слезами.

– Мы развязывали войны. Лионинскую, Ингдринскую и многие другие. Если кто-то выступал против Ордена, его заставляли замолчать, прикрываясь желанием мира. Если возникала ситуация, когда можно было получить золото, люди гибли в огне. Альвира всегда выступала против этого. Она… – Тивар задохнулась, и безмолвные слезы потекли по ее щекам. – Она была особенной – самой благородной душой из всех, кого я знала. Но она не могла или не хотела позволить себе увидеть то, что теряло смысл. Таков фатальный недостаток чести – она нас связывает. Альвира спорила с советом по каждому поводу, но по их приказу отправлялась на войну верхом на своем Вилдаре. Мы продолжали считать себя стражами, а на самом деле превратились в наемников и тиранов.

Тивар замолчала, глядя на что-то, чего Кейлен не видел.

– Все изменилось, когда Фейн вернулся из Мар-Дорула. Наши распри стали для него кормушкой. Ты должен понимать, что люди умирали от наших рук, горели города. Мы пытались разговаривать, исправить положение дел внутри Ордена, но это было все равно что тушить пожар голыми руками. Фейн, как истинный мятежник, разжигал огонь в наших сердцах, убеждал в том, что, если мы на самом деле являемся защитниками и стражами, коими себя считаем, мы должны выступить против тирании Ордена и наших собственных родичей. Какими же мы были глупцами.

Тивар сделала глубокий вдох и зашагала дальше по дорожке. Впереди Кейлен увидел цилиндрическое помещение и сотни альковов, вырубленных в стенах и поднимавшихся к самому потолку с отверстием в форме печати Ордена.

– Фейн наполнил наши сердца ненавистью, а слух ложью. Он умел плести самые разные истории не хуже величайших бардов. Казалось, будто он мог заглядывать в души людей, знал их желания и как заставить их сломаться. Но, несмотря на харизму и убедительность, если бы Фейн не переманил на свою сторону Эльтора, не думаю, что остальные пошли бы за ним. Но он это сделал, и мы пошли. Через некоторое время он начал вести тихие разговоры про Эфиалтира, но называл его не Предателем, а Спасителем. Сначала его никто не слушал, но потом он показал нам могущество Эфиалтира.